Последнее не было пустыми словами — офицер и вправду фонил печалью в свете и ветре, сменившейся робкой надеждой.
Ну, вот и славно, с довольной улыбкой заключил я, выделив пустые помещения новому аколиту, естественно, предупредив, что они будут временные. Навестил ангарную палубу, разделив банан мира (не вполне банан, но весьма похожий на него видом овощ) с обезьянусом и его подругой, робко выглянувшей из космической ежевики.
После, уже внутренне подпрыгивая, заскочил к Эльдингу, покивал на его «работаю, почтенный Терентий» и, наконец, алчно потирая руки и пуская слюнку, добрался до моего сокррровища в музыкальной комнате. И с наслаждением его протерев от воображаемой пыли, часа два играл попурри из знакомых и полузнакомых мелодий.
Вообще, можно было, в теории, найти орган на Фелиции. Но вот как-то не лежало у меня сердце к этой планетке, так что покидал я её в определённой спешке и с немалым облегчением. Ну а на родимом Гневе отошёл душой и вообще расслабился. И вообще, уже после отбытия в варп, затеял музыкальный марафон на пару недель.
Принёсший, помимо шестерёнок, мне ещё двух слушателей. А именно, уже во время путешествия Гнева в варпе, в музыкальную засунул морду обезьянус, эманируя в свете и ветре любопытством и непониманием, а что это здесь творится-то?
После чего минут пять завороженно повзирал на переливы имматериума за бронестеклом, замер и ускакал. Прискакал вскоре с подругой, они уселись в уголок и дружно покачивались в такт переливам варпа.
После дружного мыслеэмоционального «красиво», я, обоснованно заинтересованный, попробовал наладить коммуникацию. И, наладив, подтвердил ряд своих теорий и наблюдений. А именно, звуки джокаэро воспринимали и использовали исключительно в «негативном» ключе. Как угроза, оскорбление и прочее подобное. А вот танцующие в такт мелодии переливы имматериума их натурально завораживали, становясь аналогом музыки для нас.
Заскакивала в музыкальную и Агнесса. Впрочем, хоть музыка ей и понравилась, но напряжение в свете и ветре чувствовалось, как и дёргающаяся в сторону вида на имматериум голова. В итоге она спросила моего дозволения и напустила в музыкальную жучков-звукоснимателей.
А проверка нового аколита Кристиной показала такой расклад: к Терентию дама относилась довольно тепло, можно сказать, по-дружески, насколько вообще она могла подобные эмоции испытывать. Поскольку социопатия у неё была не как патология, а как стиль жизни. Хикикомори вселенной Молота Войны, с некоторой иронией отметил я.
Так вот, испытывала Агнесса чувства тёплые, искренне жалела и сомнений в моей природе не выказывала — как сообщила Кристина, довольно много характерных жестов, фразеологических оборотов, мимики бывшего обитателя моего тела я сохранил. То ли влияние тела, то ли мы с развеянным Инквизитором и впрямь похожи. А, возможно, я Терёху, сам того не желая, поглотил, став частично им, нашёл я ещё одно объяснение. Вполне возможно, учитывая мои кулинарные пристрастия.
Собственно, даже мои предположения, что Агнесса будет «стучать» Максимусу, оказались чисто умозрительными. Планов таковых ванус не имела. Естественно, если я покроюсь метками варпа и начну приносить в жертву пятёрке невиновных и непричастных младенцев, то дама на меня настучит и попробует остановить. А вот если без меток, и младенцы будут виновны и причастны — то нет. Что как укладывалось в моё представление о психопрофиле ассасина, так и было совершенно нормально и правильно.
Вдобавок, Агнесса засеяла жучками и наблюдательными устройствами, спектр восприятия которых по-настоящему поражал, все подходы к моим апартаментам, выведя каналы сопряжения с преторианцами и огринами, так что я был стопроцентно уверен, что явление супостата, любой степени замаскированности, пропущено не будет, а сам он будет схвачен или уничтожен весьма быстро.
И начался у них с Эльдингом великий бой. Удовольствие от него, судя по эмоциям в свете и ветре, получали оба, но ярились на людях в стиле: «держите меня десятеро, а то я эту(этого) в клочья порву и на могилке спляшу!»