Суть же боя заключалась в том, что с завидным упорством Агнесса пыталась подключиться к протоколам сопряжения эльдингова хозяйства, засеять мастерские жучками и вообще «быть в курсе». Выходило у неё это с переменным успехом, так что в среднем раз в два дня люминен сгружал перед апартаментами ассасина жмень техно-жучков, в варп выжженных электромагнитным излучением.
Кстати, контролировать возжелала Агнесса и джокаэро. Вот тут, мысленно хихикал я, реально варп знает, в какое место ассасину засунул жучков обезьянус, учитывая весьма специфическое чувство юмора приматов. Но более ванус к обезьянусу не лезла, факт.
Ещё этот перелёт отметился довольно любопытным происшествием с моим мастером оружия. Как выяснилось, органическая часть артизана всё же была чрезмерно большой для «правоверного шестерёнки». Или любопытство в нём было сильнее прочих, а насмотревшись на меня, Кристину и обезьянусов, к которым он после инцидента с грав-излучателем ощутимо потеплел, «не вынесла душа поэта». В смысле, уставился Эльдинг в открытый варп, подмигивающий и переливающийся, в такт мелодии. Не мутировал и не сошёл с ума, смотрел лишь минуту, передёрнул плечами и отвернулся. Но имел со мной в тот же день небезынтересно беседу.
— Я знаю, Терентий, это было довольно неосмотрительно с моей стороны, — вещал Эльдинг на мой резонный вопрос «какого варпа это было?» — Но вы, Кристина, да и приматы эти. Стало очень интересно. Но это не для людей, — в общем-то, верно выдал он. — Не для простых, по крайней мере, — поправился он. — Сводящий с ума атональный хор голосов, безумие образов. Хаос в чистом виде. А что видите вы, Терентий? — искренне полюбопытствовал он.
— Свет и ветер, Эльдинг, — честно ответил я.
— И всё? — несколько ошарашено уточнил артизан.
— И всё, — кивнул я. — Просто переливы света и ветра.
— Переливы ветра, которые можно видеть — само по себе довольно ирреально, — резонно отметил парень. — Но видимо, Омниссия избавила ваш взор от необходимости замечать безумие Имматериума, во славу Его.
— Видимо, так, — не стал спорить я.
Но с тех пор стал задавать сервочерепу програму слежения за слушателями, вне зависимости от их шестерёночности. Обезьянусам-то было логично до лампады, подозреваю, они, как и я «открытый навигационный варп» пережили бы без ущерба.
А вот съехавший с катушек шестерёнка есть не очень хорошо. Да и демоническую сущность может подцепить и ей одержаться, с самыми плачевными для корабля и экипажа последствиями.
Впрочем, кроме Эльдинга, неуместный интерес никто не проявлял, да и сам он больше в варп не пырился, одного раза более чем хватило.
Вообще, были у меня изначальные планы на этот перелёт, в плане прихватить обезьянуса, да и сделать им себе всеубивающего оружия и неуязвимой брони. Ну, или просто неплохого того и того, тоже неплохо бы было. Но тут сыграли два момента, от изначальных планов отвратившие. Первое, мне было банально лень. Не критично, вполне можно было себя перебороть, но критической необходимости я не видел. И вторая причина — обезьянус был занят. Всё время, кроме посещения музыкальной, он пребывал с подругой в своей ежевике, а когда на мой интерес донёс до меня причину, я не знал, плакать мне или смеяться.
Итак, джокаэро делал детей. Очевидно, фертильность у обезьянусов была довольно низка. Но либидо вполне на уровне, так что, как я понял из его мыслеобразов, в нескольколетних упорных потрахушках приматы ничего критичного не видят, скорее приятное. И не поспоришь даже, отметил я.
Так вот, нужен моему обезьянусу даже не сам обезьянёнок, а факт беременности, после чего он подругу «сдаст родным», ну насколько можно было интерпретировать мне оттранслированное. А сам будет полностью в моём распоряжении, даже с некоторой удивившей меня воинственностью отмыслеэмоционировал обезьянус. А без спиногрыза войну воевать нельзя. Потому что там помирают, а спиногрыза оставить надо, вполне логично доложил примат.
На вопрос об искусственном оплодотворении джокаэро поплюмкал губами и выдал расклад, что таковое практикуется совсем престарелыми и замшелыми пердунами обезьянусового племени или в случае уж совсем невозможной занятости. «У нас ничего не горит?» — был его следующий посыл, вполне серьёзный, но не слишком радостный.
На что я вполне честно ответил, что ничего «горящего» пока нет. А дальше был мыслепосыл, который интерпретировать без мата не выходило никак: «Ну и заебись», — отмыслеэмоционировал джокаэро. — «Пойду, заебусь», — подытожил он.