Которые, вот сюрприз-то, были либо административными имперскими зданиями, либо резиденциями местных толстосумов. И то, и то было вполне любопытно, так что Агнесса бодро подпускала жучков, пока моя артистичность бараньим взглядом потребляла виды.
Вдобавок, паренёк-сопровождающий пытался выступить чичероне. Но был заткнут словесно и символически получил по шее: господа офицеры изволят предаваться высококультурному созерцанию, нехрен их своими неубедительными писками отвлекать!
В итоге, через шесть часов кружения по улью, господа офицеры насладились созерцательной информацией в полной мере. Точнее, Агнесса запихнула жучков в нужные коммуникации, а выпивка закончилась. Дыша на сопровождающего перегаром не менее 10° абсолютной крепости (из крови Кристина алкоголь выводила, но уровень “выхлопа” поддерживала, что, подозреваю, её несколько утомило), моя культурность изрекла:
— Ик, — после сего интеллектуального высказывания я дал экспертную оценку городишке. — Гавно ваш улей, на Истребителе дома величественнее и, ик, возвышеннее! — воздел я перст единственной руки. — Желаем кутить, вези, — отдал распоряжение я, усевшись и сложив полторы лапы на груди.
— Господа офицеры желают в бордель? — справился несколько захмелевший от выхлопа паренёк с собой.
— А мне похер, парень, Императором клянусь, — выдал культурный и набожный я. — Но девок можно, — веско кивнул я. — И этих, ик, парней. Лотта, парней хочешь? — с похабной ухмылкой я обратился к “хуманизированной” Лапке.
Ну, раз уж проверка так проверка, а если что — перепила девица. Но Моллис в этот раз была почти на высоте. “Почти”, потому что на секунду забегала глазами, но взяла себя в руки, и отразив мою похабную ухмылку своей жуткой ряхой, выдала высокоинтеллектуальное:
— Ага!
Парня аж передёрнуло, а на роже его появилось (правда, вскоре пропало) искреннее сочувствие к неназванным “парням”.
— Вот! — важно изрёк я. — Но мы не быдло и матросня какая! — грозно уставился я на паренька, на что тот всем своим видом и жестами заверил меня в нашей несомненной культурности и элитарности. — Так что надо чтоб там провести время можно было со вкусом, — кивнул я благожелательно на жесты паренька. — Чтоб музыка там, тили-тили и прочее, клянусь Императором! Ну и танцульки какие, — замялся я, закатив очи, — чтоб были! — веско продолжил я. — Подруги захотят, им тоже отдых потребен, — проявил я свойственную отцам-командирам заботу о подчинённых.
Девицы поддержали требования танцулек умеренно-согласными звуками, а паренёк, стараясь не вдыхать могучий перегар, выдал, что всё понял и отвезёт вот прям щаз. И отвёз, был осыпат тронами и награждён ласковым пинком на удачу.
Привезли нас в заведение, являющееся клубом. Не ночным кабаком, клубом называемым необразованными пьяницами, а именно клубом — банкетный и танцевальный зал были, но не в одном и не двух экземплярах, с разной музыкой притом. И куча полноценных отдельных помещений, в одно из которых метрдотель, проявив чудеса ловкости, провёл нашу компанию так, что никто и не заметил, как как оказались сидящими вокруг фонтана. Ну, заметили вообще-то, но ловок был шельма, факт. Приняв заказ в стиле “выпить и пожрать”, халдей скрылся, а через полминуты Агнесса и Кристина фактически в один голос выдали:
— Чисто.
— Вот и отлично, — кивнул я, несколько выпадая из образа и потягиваясь. — Агнесса, кто это был?
— Местные арбитры, — начала было ассасин. — Точнее, планетарные силы правопорядка, — поправилась она.
Тут был весьма распространённое среди путешественников обобщение, огульно причислять всяких полицаев, городовых, тонтон-макутов и прочую шелупонь в одну группу “Арбитры”. В целом — понятно, но совершенно не верно по сути: арбитры были хранителями, судьями и палачами нарушителей Диктатес Империалис, на нарушения местного законодательства и ряд моментов плюя. И, соответственно, не входя во властную вертикаль конкретного Мира, тогда как местные полицаи, как им и положено, обслуживали интересы своего руководства.
Хотя бывало по-разному, а описанная картина — идеальный случай. А так и враждовали Арбитры и местная власть, ну и полицаи как следствие, и плотно сотрудничали: по-разному бывало, зависело от планеты, да и человеческого фактора.
Но назвать полицая арбитром — значит весьма ему польстить, а арбитра, в большинстве случаев, оскорбить. Не говоря о разных правовых полях и прочем.
— Хм, и что они хотели? — уточнил я по поводу весьма “незаметной” машины, следующей за нашим лимузином чуть ли не от космопорта.
Наличие которой, к слову, было причиной не менее половины актов театральной постановки “пустотные волки на отдыхе”.
— Делали свою работу, — ровно ответила Агнесса. — Приглядывали за вооружёнными и нетрезвыми, готовы были вызвать подмогу, а по прибытии нас в “Стезю Иерофанта” оставили нас. Здесь своя, довольно внушительная по местным меркам, СБ, — уточнила ассасин.
Только похвалить можно, особенно учитывая десяток вооружённых укороченными, “абордажными”, лазганами штурмовиков Сина, заключил я.
— Так, работаем, — выдал я. — Кристина, я задержу этого управляющего разговором, в это время ты оказываешь воздействие пятого ранга. Агнесса, вокс-связь безопасна? — последовал кивок. — Роберт, вы с вашими людьми подключайтесь к сети, общение только в ней. Моллис… — задумался я на секунду. — Всё так же, действуй по обстоятельствам, пока весьма неплохо. Но меньше нервничай или не выдавай это внешне.
— Постараюсь, светлейший, хвост, — почти неслышно пискнула кошатина, на что я понимающе покивал, а потом пожал плечами, в стиле: “старайся”.
С хвостом же было вполне понятно: гибридная физиология подводила. Фелиниды, как и коты, большую часть мимики, причём рефлекторной и обязательной, осуществляли хвостом. Коты в силу отсутствия мимических мышц, кошколюди — "по наследству".
Соответственно, гротескная мимика Моллис — компенсация отсутствующего в текущей маскировке хвоста. Что-то вроде гипержестикуляции людей с параличом лица.
Тем временем в зал со столом-фонтаном набились всяческие халдеи, уставляющие стол заказанным “попить-пожрать”. И их владыка в виде управляющего отирался в дверях, но был моей общительностью пойман и в течении пары минут с внимательным лицом (и привычным слабым и усталым раздражением в свете и ветре) выслушивал, что мне хочется. Чего хочется, я знать не изволю, но хочется точно, так что, чтоб было, причём прямо щаз!
— Расширяющие сознания вещества не входят в перечень продаваемых тут товаров, — раздался вердикт Кристины через эти самые пару минут. — Но продавец, выплачивающий заведению некоторый процент, вполне доступен.
— Сам управляющий располагает какой-то информацией по каналам поставок? — на всякий случай уточнил я, так же воксом.
Ответ Кристины был отрицательным: тип был исключительно управляющим увеселительного заведения, ну и, соответственно, дурь выходила лишь одним из перечня товаров, не самый желанный для реализации притом.
— О, понял! — осветил я рожу пониманием. — Девок-танцовщиц пяток, нет, десяток. И симелатина и этот, розовая нега? — неуверено назвал я сочетание афродизиака и галлюциногена, заменяющую у дурачья расово верную водку в межличностных взаимоотношениях.
— Сень Иерофанта, почтенный гость, не предоставляет… — хотел было отмазаться управляющий.
— Ну и нахер вашу сень, — обиженно буркнул я. — И девок нахер! Счёт тащи, пожрём-попьем и поищем место поприличнее.
— Я бы порекомендовал почтенному гостю немного подождать и дослушать, — заизвивался работник общевсего, чувствуя “утекающего” клиента.
— Говори, — нахмурился я, дыхая перегаром.
— Сень Иерофанта не располагает вам потребным, однако если уважаемые гости соизволят подождать буквально несколько минут, их посетит торговец, — выдал управляющий, внутренне досадующий.
Сам, небось, дурью торговать хочет, а торговец ему как пиломечом по тестикулам, заключил я.