— Сгорят, Франциск, — посулил я.
И вывалил на соратников свою идею. Принятую сначала с плохо скрываемым (но всё же скрываемым, в силу чинопочитания) скепсисом. Впрочем, аргументы, пусть и дилетанта, но весьма широкого профиля, заставили капитана и шестерёнок задуматься. Наконец, Редуктор перестал препираться на тему “так не по фэньшую́, давайте героически убьёмся об корыто еретиков”, замерцал огоньками аугментов и, наконец, выдал:
— Теоретически возможно. Но надо считать и направление… — задумчиво прогудел он.
— Валиос, я не обладаю вашими познаниями, — выдал я. — Но, направление пойдёт от центра массы, причин для иного я не представляю.
— Вы правы, Терентий, но забываете момент вращения, — задумчиво прогудел Редуктор.
— Можно провести пробные стрельбы, — выдал Франциск, постепенно осознающий всю прелесть сожжения еретиков огнём.
— Без расчётов — категорически нельзя. Получите потоком в Милосердие, капитан, а у вас не линкор, щиты не выдержат, — категорично заявил магос.
— Можно подумать, есть щиты, что выдержат, — отметил я.
— Теоретически — есть, — ошарашил меня Редуктор. — Многослойные щиты крепости-монастыря Фаланга, Император Сомниум, Буцефал — выдержат точно. Не температуру, погасят импульс потока за счёт своего разрушения, — пояснил магос.
— А теплопроводность вакуума равна нулю, излучение же максимум ослепит несколько сервиторов, — понимающе отозвался я.
— Именно, Терентий, — кивнул Генерал-Фабрикатор. — Впрочем, к линкору типа Опустошение это не относится. Возможно, выдержал бы класс Бездна, но не уверен, слишком мало данных по ним. В любом случае, надо считать, и если ваш план воплотится — делать это с ювелирной точностью, — заключил он. — Вы настаиваете на том, чтобы Вечное Движение не принимало участие в бою? — уточнил магос.
— В случае осуществимости плана — настаиваю. Лететь двум кораблям рядом — глупо. Да и увеличивает шанс попасть под огонь весьма неприятных орудий еретиков, а если двигаться в разные стороны — так совершенно не факт, что еретики не пожелают уничтожить не тот корабль, что мы рассчитываем, — ответствовал я. — Ну и куча факторов, от отрыва Движения от производства, до стоимости и времени ремонта Арк Механикус. Ну и, наконец, магос, как вы оцениваете шансы Движения и Милосердия против Опустошения? — уточнил я.
— Не более двадцати процентов на взаимное уничтожение, двенадцать процентов на то, что один из наших кораблей будет лишь поврежден и менее процента на сохранность обоих кораблей при уничтожении врага, — прогудел Редуктор. — Вероятность целостности я даже не считаю, тысячные доли процента, — дополнил он.
— Вот, магос, вы сами и ответили на свой вопрос, — развёл я руками. — В рамках принятого плана — Движение просто не нужно, а его присутствие может лишь навредить. Главное, чтобы не было абордажа, — мимоходом поёжился я.
— Не будет, почти наверняка, — подал голос Франциск. — Кидать дропподы на скоростях маневренного боя — просто выкидывать астартес в пустоту. А абордажные торпеды не пройдут щиты, да и у Опустошения крайне мало подходящих пусковых, так что вряд ли есть и сами торпеды, — заключил капитан.
На том совещание и закончили. Механикусы разрывались между расчетами и жучком, Милосердие шло в Имматериуме к Геллефире, а я, терзаемый опасениями, невзирая на уверения Франциска, затеял внеплановый смотр своим вооруженным силам.
Для чего, кстати, пришлось заскакивать в лабораторию и три раза взывать к Эльдингу — мой мастер оружия чего-то там научно познавал, а без его высоковольтной персоны гонять когорту скитариев было можно, но как субординационно неверно, так и в ряде случаев неэффективно — многие киборги были лишены иных средств взаимной коммуникаций с окружающим миром, кроме вокс-каналов, а из знакомых языков у них была только техно-лингва. То есть, готик они худо-бедно понимали, но именно “худо-бедно”, так что непосредственный начальник кибернетизированных вооружённых сил был нужен по нескольким причинам.
— Итак, господа, — обратился я к Эльдингу и Сину, — Нас опять ждёт бой с предателями. И, несмотря на уверения капитана Франциска, я не хочу повторения прошлого боя. Потери были неприемлемыми, — отрезал я.
— Но Терентий, в бою с астартес… — начал было полковник.
— Для МЕНЯ неприемлемыми, Роберт. Я не хочу терять людей. И хочу подготовиться к худшему сценарию, а именно — проникновению вражеских сил на Милосердие.
— Это и вправду маловероятно, Терентий, до перегрузки генераторов щитов, а после — скорее будет разумным подорвать реактор, чтобы прихватить предателей с собой и не попасть в их руки, — отметил Эльдинг.
— Эльдинг, простейший вариант, в котором судно предателей УЖЕ уничтожено, щиты Милосердия сбиты, но уйти от дропподов и абордажных торпед мы не успеваем, — озвучил я.
— Маловероятный, но возможный вариант, Терентий, — признал артизан, слегка склонив голову в знак согласия.
— Да, так вот, мне не нравится терять людей, — продолжил я. — А обдумывая прошлый абордаж, я отметил некоторую нерациональность, повлекшую немало лишних потерь, — отметил я, вызвав заинтересованные, хотя и не без скепсиса, взгляды. — Итак, что на судне НЕОБХОДИМО оборонять, и куда рвутся при абордаже? — вопросил я.
— Мостик, двигательная и орудийные палубы, реакторный отсек, — перечислил по порядку “важности захвата” Син.
— Именно, — покивал я. — Но на Гневе, за счёт небольших размеров, оборона реакторного отсека была довольно затруднена, хотя и её можно было улучшить, — отметил я, сразу успокоив вспыхнувшего обидой в свете и ветре Эльдинга. — Это не в укор тебе, артизан доминус, просто… А варп знает, почему так не делают, — честно признался я.
— Как? — уже с неподдельным интересом спросил Син.
— Перекрыть тяжёлым ручным и средним самоходным оружием подходы к атакуемым палубам, — ответил я. — Например, если вспомнить абордаж Гнева, то в реакторной прекрасно бы действовали Часовые, им бы хватило места. А мультилазер или автопушка не навредили бы ни обшивке, ни переборкам, ни самому реактору. Если в него не стрелять целенаправленно, — уточнил я.
— Наши Часовые в основном с мультимельтами, — напомнил Син.
— Сменить на автопушку и мультилазер — дело пары часов, — отметил Эльдинг. — Да, нужно отметить, и я оставил в казармах сагитариев. Доктрина отражения абордажа предполагает высокомобильные подразделения, выдвигающиеся в район абордажа, — выдал он под кивки Сина.
— И смысл в этом? — риторически вопросил я, на что ответом была тишина и пожатия плечами. — В общем, проведите учения, присмотритесь, как разместить наши силы так, чтобы не мы бежали к возможному врагу, а враги нарывались на максимально сосредоточенный огонь на бегу к вам.
Ещё до выхода в системе Геллефира проверили, и учения были проведены. Лично я был доволен — огонь той же зенитной Гидры в условиях коридоров судна — гарантированный конец даже астартес. Да и какому-нибудь апостолу тоже мало не покажется. Да и сагитарии не защитными колпачками протеиновую смесь хлебали, так что результатами учений я был доволен. Лучше бы, конечно, вражины сгорели во всеочищающем огне без всяких абордажей, но не подготовиться было глупо.
Кстати, в ответ на копошения Роберта и Эльдинга ко мне прискакал Франциск, вопрошая, что за варповщина творится на корабле. Явно хотел оправдать итальянскую фамилию и устроить соответствующую истерику. Но, выслушав мои резоны, свои планы отложил, чем сберёг как посуду, так и свои нервы — а то я бы капитана послал в самых прочувственных выражениях.
Вообще, меня реально эмоционально “штормило”. Накатывала ярость на поганых еретиков и желание не использовать хитрый план, а собственноручно предать огню мерзких предателей. И “свячёность” в этих иррациональных чувствах играла весьма весомую роль, так что плюнув на “экономию”, я начал перерабатывать гадкую оболочку. Пока она не “переработала” меня, ну или не довела до самоубийства об заведомо превосходящего противника.