Вообще, я, кажется, начал понимать природу воздействия на меня этой пакости. Дело в том, что “на меня”, ту часть, что неведомо сколько торчала в глубинах варпа, сия оболочка влияния не оказывала. Я был вне её области воздействия, вот только… я был в теле. А тело это, невзирая на весьма своеобразную душу, было “плотью от плоти” этого Мира. Как, к слову, и сопроцессор джокаэро, невзирая на то, что вышел из-под лап “нездешних” товарищей.
И в этом случае как никогда подходило определение “бытие определяет сознание”. Соприкасаясь и живя в теле и сопроцессоре, я волей-неволей оказался подвержен их влиянию. А они, в свою очередь, подчинялись навязанным программам свячёной оболочки.
Тут был либо вариант “оставить оболочку” показав понапридуманым какими-то там ве-е-ерующими законам неприличный жест. Либо обособить сознание от материи, управлять ими, а не управляться. Последнее было, конечно, предпочтительнее, но отдавало дремучим дзеном и прочими “духовыми” практиками. Хотя, в Мире, где моё бытие немалое время определяла именно душа, уместнее называть эти практики без кавычек и скорее душевными, не без иронии отметил я.
Вот только беда в том, что “покинуть тело, оставаясь в нём” я банально не умел. Вот просто, банально не знал, что делать, а на мои “хочу, что было по-моему” свет и ветер весьма показательно и ехидно ни варпа не делали. Демонстрируя этим бездействием, что они не колдунство какое-нибудь поганое, а именно энергия, пусть и подвластная мне. Хочешь что-то сделать — делай, только знай, что и как. Иначе волшебства не получится, вздохнул я над тяжестью своего бытия.
Впрочем, была надежда на практику псионики, потому как на довольно высоких уровнях постижения и практики и были всяческие “покинь тело, оставаясь в теле”, вполне могущие мне подойти. Вот только без толкового наставника, невзирая на весьма упорные тренировки, мне до таких “высот глубин” как до Окуляра Ужаса, причём ракообразным ходом.
В общем, к прибытию в звездную систему Геллефиры был я весьма дёрган, поскольку понимать головой, точнее даже разумом — это одно. А вот контролировать потуги мозга, да и сопроцессора — это совсем другое. Так что плюнув на экономию, я исправно “стравливал” свячёность, сводя её влияние к минимуму. Полностью от влияния не избавился, но, всё же, столь озверевшим психом, сколь был ранее, перестал быть.
Да и с Денисом связался “правительственным” вокс-каналом в настроении скорее ехидном, нежели озверевшим.
— Слышали новости, Денис? — после приветствия ехидничал я. — К нам едут архипредатели!
— Я рад, Терентий, что у вас хорошее настроение, — кисло ответствовал Денис. — Но мне почему-то не смешно. И варп подери! — явно взорвался он. — Что нам делать?!
— Ничего, Денис, — успокаивающе ответил я. — Геллефира не подвергнется опасности, обещаю вам это.
— Простите, Терентий, мою вспышку, — повинился губернатор. — Но не будете же вы вечно нас оберегать. А я, признаться, в растерянности и не понимаю, что делать — у меня физически нет ресурсов противостоять подобным угрозам, а Сектор и люди — моя ответственность, — пожаловался он.
— Ну, во-первых, Денис, подавайте запрос в Администратум, — начал я. — Он нужен, а о его удовлетворении я посодействую, если будут тянуть. Во-вторых, после отражения угрозы, договоритесь с Генерал-Фабрикатором о перемещении с орбиты Монетариуса Секундус одной из орбитальных баз. Две там в варп не нужны, а базы весьма мощные и защищённые.
— Базы на балансе Астра Милитарум, — напомнил губернатор.
— В варп, подгоняйте, уведомите по факту, — ответил я. — Они просто висят без пользы, а прикрытие секторальной столицы — вполне обоснованная причина. И счет за двигатели и работы от Грифона Прайм присылайте в Администратум. Пусть вычитают из десятины, — отметил я.
— Да, с базой и более-менее сносным флотом будет значительно спокойнее. Не поверите, какое неприятное чувство беспомощности иной раз накатывает, — понизил голос губернатор, явно обделенный в плане “плакательных жилеток”.
Впрочем, понять его тоже можно — отвественность за десятки планет и объективная невозможность что-то сделать для защиты этих планет бывшего военного действительно добивала. Ну, будем надеяться, что до прибытия флота не свихнётся. А свихнётся — вылечим, посулил я будущему пациенту-Денису.
Самое забавное, что основной проблемой было выпнуть из системы худо-бедно подлатанный после неудачного штурма Монетариуса крейсер. Местный адмирал аж подпрыгивал, грозя поднять вымпел и вкатать еретиков в специальное место для вкатывания. По-моему, старичок просто почувствовал приближение смерти, ну и пожелал совершить променад с костлявой в приятной компании. Хотя, не факт, может, просто старческий героизм головного мозга проснулся, тоже вариант.
Но вдвоём с Денисом мы справились и направили полуживой крейсер в соседнюю систему.
Заодно, провели “пристрелку”, убедившись в осуществимости плана (хотя, особых сомнений и не было), ну и получили кучу данных для редукторских логисов, в смысле когда, куда и под каким углом стрелять.
После же Милосердие заняло положение на орбите звезды, благо место было весьма подходящее для нашего плана.
Роберт с Эльдингом заранее передислоцировали силы, разместив слабомобильные, тяжёлые подразделения оборонять стратегически важные точки корабля, тогда как высокомобильные были расположены по “контрабордажному феньшую”.
И принялись мы ждать тех самых архипредателей, которые “едут к нам”. Хотя шестерёнки, за исключением скорбного Эльдинга, забили на всякую еретическую ерунду и упорно научно-исследовательски курочили некронского жука. Впрочем, помимо каких-то там результатов, от которых я отмахнулся (реально, не до них), Редуктор порадовал, что добыча наша, если что, несунам не достанется. Шестерёнки заминировали лаборатории и в случае удачного абордажа и невозможности отбиться, произведут локальный взрыв.
— Судну это не повредит, а от данных и образца… — запнулся магос. — Хотя, возможно, конвертор и аккумулятор останутся, — после раздумий выдал он. — Данные точно будут уничтожены, а вот разрушение ключевых частей образца я не могу гарантировать: мы не проверяли эти ценнейшие объекты на прочностные характеристики, — признал Редуктор.
— Неважно, они, насколько понимаю, столь малы, что найти их не представляется возможным, если не знать, что искать, — отметил я, на что магос кивнул. — Вы, главное, не допускайте случайных срабатываний вашей системы.
— Не допустим, Терентий, — серьёзно ответил Генерал-Фабрикатор.
В общем, заскучать в ожидании корыта, полного отборной ереси, нам не довелось: через неделю после нашего прибытия в систему чертовски удачно, в пределах досягаемости бортовых плазменных орудий Милосердия, из варпа вывалился еретический линкор.
Переданная мне по вокс-связи, уже бегущему к мостику, картина как порадовала, так и ожидаемо огорчила.
Огорчение было вызвано тем, что это был линкор типа Опустошение, тот самый гнусный Тёмный Хор. Ожидаемо, но была смутная надежда, что перепуганный экипаж судна-ретранслятора что-то спутал.
А радость — тем, что на динамическом пикте была весьма отрадная картина того, как вывалившийся в материум линкор предателей начинает гасить сверхсвет движения в имматериуме, ну и получает по наглой еретической морде весьма точный плазменный залп.
Фатальных повреждений это не нанесёт, но чувствительно, факт. А главное, подпалённые несуны с гораздо большей вероятностью кинутся за обидчиком.
Ну и в целом — удача, думал я на бегу. Обычно суда выходят на периферии системы, чтоб не влететь в ту же звезду или ещё куда на выходе из имматериума. Но тут еретическая демонятина сыграла с несунами остроумную шутку: они вышли из варпа вблизи от звезды, судя по траектории, намереваясь гасить скорость, выйдя на звёздную орбиту. Понятно, что в столь точном выходе из варпа им помогло еретическое колдунство. Да и место весьма удачное, не считая возможности вляпаться в звезду: системная оборона, если позволяет количество, строится на периферии системы, в месте перехвата “стандартного” выхода из варпа. Либо вокруг планеты или базы, объекта защиты.
Но ныне на звёздной орбите торчало Милосердие, так что гнусная еретичность предателей сыграла против них, мысленно потёр я руки.