Полина начала мотать головой, продолжая ронять слёзы.
- Ева, милая, оставь нас, - я приобнял дочь, - нам нужно с мамой поговорить.
- Так говорите при нас, - пожала плечами Ева, - вы же сами говорили: от семьи секретов нет. Разве не так?
- Пойдём, психичка, - раздраженно сказал Боря, направляясь к нам, - у тебя совсем мозги перестали варить? Сказали же: "оставьте нас". Что непонятного? - он потянулся к Еве.
- Клешни убери, придурок, - рявкнула она, ударил его по пальцам, - я хочу как лучше.
- Сейчас ты делаешь только хуже, психичка, - перед передразнил её Боря, вытирая руки об футболку, словко к нему прикоснулось что-то мерзкое и склизкое.
- Марш из комнаты! Оба, - я впервые повысил на них голос. Зло и раздражение выплёскивались из меня. Сил уж не было терпеть их ссоры и оскорбления.
Ева отскочила от кресла, точно кошка от воды и, испуганно взглянув на меня, последовала за братом. Вскоре двери их комнат закрылись. Боже, я - ужасный отец...напугал своего ребёнка!
- Что ты хотела сказать, милая? - я взял любимую за руку. Они были такими холодными!
- Дорогой, я..., - хрипло начала она, - химиотерапия...она совсем не помогает, - любимая закашляла.
- К чему ты ведёшь? - я боялся услышать эти слова от неё.
- Я не хочу больше лечиться.
- Нет-нет. Что ты такое говоришь? Мы будем продолжать лечиться. Доктор же сказал, что эффект будет не сразу.
- Мы начали её проходить три месяца назад. Результата нет. Одни побочки. Да и в... долгах мы знатно застряли.
- Я лучше знаю...
- Посмотри на меня, - она стала говорить чуть громче, - из-за этой чёртовой химиотерапии... я превратилась в живого скелета! Я тощая, кости... торчат,волос почти нет, все выпали, у меня нет сил даже сидеть, я не могу нормально... есть, потому что начинает страшно тошнить, не... могу ходить нормально в туалет. Я не живу, а просто существую.
Я не смог сдержать слёз. Почему она такое говорит?
- Глеб, - любимая провела рукой по моей щеке, - я тебя безумно люблю, и детей, но...мне не хочется, чтобы вы запомнили меня...такой. Я хочу провести... последние месяцы жизни не в постели дома, а на свежем воздухе с любимой... семьёй. Детям это тоже...нужно. Ты сам только что...видел, как Ева...не хотела уходить. Она...хочет быть рядом. И...
Любимая не успела договорить. Она наклонилась чуть вперёд, жадно глотать воздух ртом. Слабые пальцы судорожно пытались разорвать ворот ночнушки. Моя любовь захрипела. Её лицо вдруг раскраснелось, а потом посинело, глаза округлились, сосуды в них полопались. Полина начала кашлять. Громко и жутко. Казалось, что вот-вот, и из неё вывалятся лёгкие со всеми страшными метастазами, которые расплодились по ним и лимфоузлам.
Я не знал, что нужно делать. Просто растерялся. Всё тело онемело, сердце остановилось. Она продолжала задыхаться от собственного кашля. Я вдруг заметил на её ладошках кровь. Тёмную и густую.
- Чёрт подери! - ужаснулся я и побежал к телефону. Набрал номер скорой помощи, - умоляю, приезжайте как можно быстрее! Моя жена...она...приступ...кровь.
- Мужчина, угомонитесь, - послышался гнусавый женский голос на той стороне трубки, - что ещё раз произошло?
- У жены приступ рака. Она кровью кашляет.
- Так дайте ей лекарства.
- Нет у нас никаких лекарств. Приезжайте, умоляю.
- Как нет? Вы как её лечите хоть?
- Доктор сказал, что...химиотерапия...
- Поздравляю, мужчина, Вам, походу, попался не профессионал. Ждите машину скорой помощи. Приедут в течении двух часов.
- Но мы не можем столько ждать, - я обернулся. Моя любимая была в бреду. Глаза закатились, а под нос она бормотала какую-то чушь.
- Я ничего не могу сделать, мужчина. Все заняты.
- Ладно - ладно, - вздохнул я, - чем мне можно ей помочь?
- Попытайтесь успокоить её, освободные шею от давящих предметов, как станет чуть лучше - дайте обезболивающее. Ждите машину. Если что, звоните.
- Спасибо, - она бросила трубку, не дослушав меня.
***
Я сделал всё, как мне сказали. Затем, через четыре часа, приехали медики и вкололи ей Гемзар. Любимой стало чуть лучше, но кашель всё не прекращался. Кровь больше не отхаркивалась. Но дышать ей было также тяжело. Каждый глоток воздуха для неё было спасением от удушья. Она плакала, сухие синюшные губы шептали моё имя. Сердце обливалось кровью и разрывалось на куски...