- A mori non abies, - прошипела Яна. Она остались, а изо рта поливать тёмная густая жижа, напоминающая болотную тину.
Я не могла пошевелиться. Страх полностью овладел мной.
- A mori non abies, - повторила она громче. Этот голос не был похож на её: мелодичный и нежный. Он же был холодный, резкий, низкий, будто звучал из-под земли.
Над головой прогрохотал гром. Сверкнула молния, осветив комнату. В углу стоял кто-то ещё. Он был высоким, тощим, с длиннющими руками, огромные кроваво-красные глаза были безумными, а по острому подбородку стекла та же мерзкая жижа. Как только это чудище заметило, что я на него смотрю, он в ту же секунду оказался передо мной.
Я закричала, что было силы, закрыла глаза и уши. Яна смеялась, гремел гром, дул ветер, а в воздухе стояла страшная вонь. Холодные пальцы зажали мне горло.
- Tu eris noster, - произнёс мерзкий мужской голос. Такой же, как и в больнице.
Я продолжала кричать. Во мне ещё горела надежда, что меня услышат и спасут. Я начала уже терять сознание от ужаса, как вдруг комнату озарил яркий свет, заиграла барабаны. Моё горло разжали. Смех прекратился. За ним последовал оглушительный визг. Я упала на пол.
- Вставай, - я услышала незнакомый мужской голос. Он был тихим и мягким.
Крепкие руки подхватили меня. Я села на диван, протерла воспаленные глаза. Передо мной стоял мужчина с серыми волосами и белыми глазами. На нём были такие же белоснежные штаны и рубаха.
К горлу вновь подкатил крик. Мужчина приложил пальцы к синюшным губам. Я только что заметила, что у него не было губного желобка.
- Не надо меня бояться, - произнёс он полушёпотом.
- Кто Вы? - мой голос охрип.
- Тот, кто поможет тебе, - ответил мужчина, - можешь звать меня Белый человек.
- Что со мной происходит? - я с трудом сдерживала слёзы.
- Скоро ты сама всё узнаешь. Я не имею права тебе подсказывать. Иначе нарушу правила игры.
- Какой ещё игры?
Белый человек растворился. Всё стало как прежде. Муся выползла из-под дивана и принялась нюхать место, где только что стоял Белый человек.
Зазвонил телефон. Это был папа.
- Даша, срочно езжай ко мне в участок. Без лишних вопросов.
Глава 4. Непрощённый
Дневник Глеба Метелицы
13 октября 2017 года. Раннее утро. Моя любовь наконец-то уснула. Навряд ли она увидит сладкий сон, но хоть её организм отдохнёт. Чуток. Она по-особенному прекрасна, когда спит. Её личико такое спокойное, но ещё очень бледное, дыхание хриплое, громкое, золотые редкие волосы небрежно разбросаны по подушке, серые губы становились розовые, щёчки покрывал лёгкий румянец, её тонкие, словно свечи, и холодные пальчики крепко держали моё запястье. Я не мог налюбоваться ею... даже будучи тяжело больной, на грани жизни и смерти, она затмевает своей красотой даже солнце.
Моя любовь, мой милый ангел, моя радость, моя печаль...моя маленькая Полина...!
Сам я вовсе не хотел спать. Да и смысла ложиться уже не было. Я вышел на балкон. Достал сигарету, зажигалку, оперевшись о подоконник. Открыл нараспашку окно и вдохнул свежий ледяной воздух. Уже начало светать. Небо потихоньку становилось светло-серым, а звезды бледнели, а затем терялись; клубился густой туман. Город ещё сладко спал. В маленьких окошечках не горел свет, на улице не было ни души. Самый приятный звук - тишина.
Сегодняшняя ночь вышла сложной. Давно не было такого приступа у моей любви... сказать, что я и дети перепугались - ничего не сказать! Мне казалось, что это последние минуты жизни моей Полины.
***
Стол уже был почти накрыт. Ева помогала мне раскладывать вилки, Боря перемешивал салат, а Полина почти без сил сидела в кресле, укутавшись в тёплый плед.
- Мам, тебе салат положить? - спросил Боря, наклонившись к Полине. Она молча смотрела в одну точку. Её бледные губы и тусклые глаза были расслабленны, - мам? Ты слышишь?
- Всё хорошо, милая? - я сел на корточки рядом с любимой, заглянул ей в глаза, но не смог поймать её взгляда. Я наблюдал, как по ее щекам стекают крошечные слёзки. Её губы слегка задрожали, - скажи хоть что-нибудь, любовь моя.
- Пусть дети уйдут, - еле слышно произнесла она.
- Но почему? - возмутилась Ева, нахмурив белёсые бровки.
- Пойдём, Ев, - Боря взял сестру за локоть и потащил за собой в коридор.
- Мамочка, тебе плохо? - Ева стряхнула руку брата и подбежала к нам, упав рядом с креслом на колени, - я тоже хочу тебе помочь, поухаживать. Я ведь тоже тебя люблю. Очень-очень, - глазки доченьки стали мокрыми, носик задёргался, а личико покрылось красными пятнами, как обычно у неё бывало, когда вот-вот и заплачет.