— Дождь зарядил надолго, да? — спросила она, устраиваясь на кушетке и посматривая на него сквозь густые ресницы.
— Похоже, что так. К тому же шквальный ветер. — Он повернулся к ней. — А отвечая на вопрос в ваших глазах, могу сказать: да, скорее всего мы застряли здесь на ночь.
Ханна прикусила губу, обдумывая высказанное предположение. Потом посмотрела ему прямо в глаза.
— Вдвоем в такой маленькой комнате?
— Не стоит волноваться. — Его спокойствие показалось ей нарочитым. — Майкл? — Она окинула глазами комнату. Ее крошечные размеры казались особенно неправдоподобными по сравнению с бесконечностью пляжа, где она провела весь день. — Я не волнуюсь, просто соображаю… Где мы будем спать?
— Кушетка раскладывается.
— Да? — Она не могла скрыть недоверие. — Но она такая малюсенькая!
— Для одного человека нормально. Вдвоем, возможно, будет не так удобно. Но нам придется попробовать.
Ханна снова прикусила губу. Немного погодя спросила:
— Другими словами, нам придется разделить эту миниатюрную постель?
— Совершенно верно, — кивнул он. — Я готов пожертвовать собственным комфортом и устроиться на полу, но если разложить кушетку, то на полу места не останется.
Она молчала, обдумывая его слова. Почти полтора года прошло с тех пор, как умер ее муж, и полтора года она не спала рядом с мужчиной. Судя по всему, ей не удастся даже отодвинуться в сторону. Но ко всему прочему существовало обстоятельство, еще больше осложнявшее дело, — она не могла не признать явную привлекательность этого мужчины.
— Не надо волноваться, — снова повторил он. — Мне можно вполне довериться. Я никогда не применяю силу по отношению к женщине.
— Я доверяю вам, — поторопилась заметить Ханна.
— Да? — Его брови удивленно приподнялись. Она едва заметно кивнула в ответ. — Странно, а я вам — нет.
— Вы не доверяете мне? — Вскинув голову, Ханна застыла, приоткрыв рот. — Это почему же?
— Позволю себе заметить, я подозрительно отношусь к красивым женщинам, которые неожиданно возникают у меня на дороге.
— Но я не виновата, что произвела на вас такое впечатление, — резко бросила она, задетая несправедливым обвинением. — Ваша подозрительность, по-видимому, не что иное, как генетическая черта характера. А если говорить, почему я попалась вам на дороге… шторм застиг меня врасплох. И я была счастлива встретить живое существо.
— Но интересно, что шторм застиг вас врасплох именно на земле моего деда! Неплохо было бы еще разобраться с вашим аккумулятором, да уж очень не хотелось торчать под дождем.
Когда он небрежно пожал плечами, она поняла, что его вежливость — это лишь маска, скрывающая подозрение. Зная, что она не совершила ничего плохого, Ханна просто кипела от негодования. Если бы с кем-нибудь приключилась такая история во владениях семейства Джемисон… О, там, вне всяких сомнений, можно было бы рассчитывать совсем на другой прием.
— Но я представления не имела, что нахожусь на земле вашего деда!
— Однако вы находились именно там, — настойчиво повторил он. — Это случалось и раньше, Ханна. Другие женщины специально появлялись здесь, ища встречи со мной или с моими братьями.
— Но позвольте! — запротестовала она. — У меня и в мыслях не было ничего подобного. Я просто рисовала.
— Это вы только так говорите. Вы и сейчас, вместо того чтобы рисовать, спорите со мной.
— Но мне же нужно как-то защитить себя! Послушайте, Майкл, — она погрозила ему пальцем, — уверяю вас, у меня не было никакого умысла. А владения вашего предка вызвали у меня чисто художественный интерес, не больше. Это ясно?
Он с сомнением посмотрел на нее:
— Допустим.
— Хорошо, — вздохнула она. — Что касается моего доверия к вам, может, я ошибаюсь… — Она замолчала, потом продолжила: — Вы производите именно такое впечатление, может быть, оттого, что немножко напоминаете мне моих братьев. Наверное, это глупо, но я решила довериться вам.
— А ведь у меня было достаточно возможностей доказать обратное, — заметил он, интригующе поглядывая на нее.
— Да, это так. Но вы много для меня сделали — помогли мне укрыться от шторма и одобрили мои художественные начинания. Вы просто не можете быть плохим парнем.
Его лицо озарила мальчишеская улыбка.
— Успокойтесь, Ханна, я не такой уж и плохой. Но опыт показывает…
— Ох нет, увольте, — перебила она. — Мне нет дела до вашего опыта! Вы ошибаетесь. Глубоко ошибаетесь. Все, что я хочу, — это рисовать. И если вы наконец будете так любезны и прекратите болтать, то я смогу наконец приступить к этому занятию.