Вконец измучившись, Майкл потянулся за гитарой. Даже это привычное действие сегодня требовало усилий. Он повертел инструмент в руках. Пальцы его нежно тронули струны, и звуки полились, казалось, сами собой. Фантастика!
Он знал — это та самая мелодия, что родилась ночью. Мелодия, рожденная его встречей с Ханной Чандлер.
Музыка шла из глубины его души, она успокаивала и облегчала боль, освобождая от иссушающей душу злости.
Напряжение постепенно покинуло измученное тело. Он успокоился и наконец обрел тот покой, который всегда царил в его душе.
Вернулась трезвость мыслей, и просветление снизошло на истерзанную душу, даря вдохновение. А музыка все звучала и звучала, и тогда сами собой пришли слова:
Напевая себе под нос, он пошел искать бумагу. Слова и мелодия, соединившись в одно целое, заполнили чистый лист. Майкл отложил карандаш и, положив гитару на место, почувствовал, что бесконечно устал. Впрочем, усталость эта была скорее эмоциональной, нежели физической. Музыка успокоила его, гнев перестал терзать сердце, но вопросы, которые не давали ему покоя, остались.
Несметное число вопросов… Кто она — Ханна Чандлер? И что привело ее в поместье Девлинов? Она лгала насчет рисования? А знала ли она, с кем имеет дело? Она подстроила эту встречу, специально оказавшись на территории их владений? И как ей удалось втереться к нему в доверие? Что в ней было такого, что он не смог устоять? И эта прекрасная мелодия… Действительно, откуда она пришла?
Вопросы. Слишком много вопросов, чтобы решить их все в один день. Ему необходимо отдохнуть. Чувство физической усталости и морального опустошения не было новым для него, но сегодня эти чувства, подогретые гневом, захлестнувшим его, отняли слишком много сил.
— Спать, спать, спать, — сказал себе Майкл и, быстрым движением стянув джинсы, отбросил их на ковер. И тут же послышался глухой металлический звук. Он присел на корточки, сунул руку в карман, и… О Боже, ключи Ханны!
Несколько секунд он растерянно переводил взгляд с джинсов на ключи и обратно, отказываясь верить своим глазам. Это невозможно! Как мог он положить ее ключи в свой карман и забыть про них!
Майкл покачал головой, затем поднялся и медленно стал натягивать джинсы. Он знал, что, несмотря на сильную усталость, ему придется проделать небольшое путешествие. Есть сколько угодно людей, размышлял он, которые не стали бы беспокоиться из-за такого пустяка. И разумеется, Ханна — одна из них.
Но это ничего не меняло для него. Ему придется вернуть ключи, а значит, снова встретиться с ней…
Через полчаса он уже стоял перед домом Ханны Чандлер. Он ничего не ждал от этой встречи, а просто собирался выполнить свой долг. Постучав в тяжелую полированную дверь, он хотел, чтобы она услышала его, и в то же время надеялся, что ему удастся избежать встречи с ней с глазу на глаз.
Он всегда знал, чего хотел. Он ставил перед собой цель и шел к ней так решительно и последовательно, что порой это удивляло и немного смущало его семью. Девлин много работал, всегда добиваясь своего, но никогда прежде он не был так не уверен в своих силах.
До этого момента его суждения не подвергались сомнению. Общаясь с другими людьми, он всецело полагался на интуицию, обладая уникальной способностью ускользать в тех случаях, когда новое знакомство оказывалось сомнительным и вступало в противоречие с его принципами.
Он снова постучал, и наконец послышались торопливые шаги. Потом слабый луч света вырвался из приоткрытой двери, и первое, что он увидел, — изумрудные глаза Ханны.
— Майкл? — удивленно проговорила она. — Входи. — Распахнув дверь, она пропустила его вперед.
Ее голос таил след недавнего сна, и этот чуть хрипловатый, сексуальный тембр задел самые сокровенные струны в его душе. Он шагнул вперед. Дверь захлопнулась за его спиной, и этот резкий звук привел его в чувство. Он повернулся к ней.
— Ты одна? — спросил Майкл и тут же подумал, а что он сделает, если она скажет «нет».
— Да-а, — протянула она, прикрывая рукой зевок. — Извини. Мои родные успокоились, увидев, что я в порядке, — пояснила она, сопровождая слова легким смешком. — Наверное, я выглядела усталой. Они покинули меня, строго-настрого приказав хорошенько выспаться.