— Надеюсь, я единственный, кто знает о «маленькой неосторожности»? — спросил Таннер.
Она кивнула.
— Это сильный удар.
— Да, — согласилась Ханна.
— Не знаю, что и сказать…
— Посоветуй что-нибудь, мой мудрый старший брат. Научи, что мне делать. Как сказать родителям?
— Ханна, — прервал он на удивление спокойно, — уж не думаешь ли ты, что они накажут тебя как провинившуюся школьницу?
— Думаю, нет.
— Уверен, они поймут.
— Остается только надеяться, — вздохнула она.
— Хватит об этом, — проворчал Таннер. — Они любят тебя, и ты прекрасно знаешь, что они полюбят и этого ребенка, даже если он зачат вне брака.
— Наверное, ты прав, — задумчиво протянула Ханна, — но мне так не хочется разочаровывать их.
— Ты должна знать — родительская любовь безгранична.
— Согласна! Но что же мне делать?
— Во всяком случае, не казнить себя за то, в чем ты не виновата. А что касается этого мужчины, следует поставить его в известность, — резко произнес Таннер.
— Я еще не совсем уверена, — объяснила Ханна. — Я просто очень устаю, и меня мутит от вида еды…
— Мне кажется, это вполне убедительные признаки, — прервал он, понимающе улыбаясь.
— Ой, как все сложно, — запричитала Ханна. — Никогда не думала, что со мной такое случится!
Представить не могу, как я скажу ему о ребенке. Мы так странно расстались! Мне кажется, он не очень высокого мнения обо мне.
— Но ты спала с ним.
— Ты что, никогда не слышал о зове плоти?
— Не забудь еще о страсти, — подмигнув, добавил Таннер.
— Правильно. И о вожделении.
— Ну и что же ты такое совершила, чтобы упасть в его глазах?
— Кажется, нарушила границу владений его деда. Он был очень недоволен, что я оказалась там. Собственно, проблема в этом. — Она вздохнула, устремив глаза куда-то вдаль. — Майкл не поверил, что я приехала туда рисовать, — удрученно продолжала она. — Он решил, что я из тех особ, которые охотятся за деньгами Девлинов.
— Ты сказала — Девлин?
— Да. — Ханна удивленно приподняла брови. — Ты что-нибудь слышал о них?
— Как и большинство людей моей профессии, — ответил Таннер. — Не забывай, что я адвокат. Так вот, Юдж Эдвард Патрик Девлин удалился от дел, но остается действующим патриархом династии Девлинов, которая стоит многие миллионы. И если я не ошибаюсь, его внуки — главная цель для охотниц за сокровищами. Я припоминаю, — Таннер откашлялся, — что в последние годы ему было предъявлено несколько исков о признании отцовства.
— Отлично! — пробормотала Ханна. — Лучше некуда!
— Поскольку теперь, дорогая моя Ханна, у нас есть повод лишний раз убедиться, что ты ничего не делаешь наполовину, продолжал Таннер, — ты должна нести ответственность перед ним, независимо от его чувств к тебе. Особенно потому, что будущий младенец — Девлин.
— Почему он должен мне поверить? — с вызовом воскликнула она. — Особенно учитывая то, что ты рассказал о его семье. Кроме того, он исчез, прежде…
— Ты обязана сказать ему, — перебил Таннер. — Мужчина, любой мужчина, независимо от того, кто он и чем занимается, имеет право знать, что он станет отцом. Если он не желает признавать своего ребенка, это его дело. — Таннер говорил все громче. — Но он имеет право знать!
— Ну-ну-ну! — Ханна вытянула руки вперед, словно защищаясь от нарастающего гнева кузена. — Я скажу ему, Таннер. Клянусь тебе, скажу. В свое время. Когда я окончательно определюсь. А пока успокойся.
— Ханна, я понимаю, что ситуация далека от идеальной, но мы сделаем все, чтобы помочь тебе. Мы все.
— Только не Марк. Он не смирится с этим, пока я не выйду замуж.
— Кто знает… Марк может и удивить…
— Сомневаюсь. Ухаживание, свадьба, дети. Он признает только такую последовательность. У Марка свои понятия о чести.
— Точно так же, как и у нас с тобой.
— Да, — согласилась Ханна, — ты прав. Это принципы нашей семьи. И ты такой же. Если бы ты был другим, то не развелся бы два года назад. — Увидев, как нахмурился ее кузен, Ханна прикусила язык.
— Не будем об этом, у тебя сейчас достаточно своих неприятностей, чтобы копаться в моем прошлом.
— Так все-таки это неприятности?
— Я неточно выразился, — пробормотал он. — Да нет, куда уж точнее.
Таннер смотрел на нее, сожалея о своих словах. Ему очень хотелось взять их назад, хотя, казалось, Ханна восприняла их без особой боли. Она всегда была сдержанной, внимательной и спокойной. И сейчас оставалась такой. Видимо, она сознавала, что он не хотел ее обидеть.