— Ты знаешь слова всех его песен? — поинтересовался он, с любопытством поглядывая на нее.
— Да, сэр, — сказала она. — У меня есть кассеты и других певцов. Могу поставить, или тебе тоже нравится его музыка?
— Когда как, — уклончиво ответил он, не глядя на нее.
Кейси покончила с завтраком и сползла с его колен. Криста немедленно последовала за сестрой. Собирая тарелки Ханна увидела эскиз портрета Майкла в углу.
— Ты принес его сюда? — озадаченно спросила она.
— Мне кажется, — заметил он, — здесь надо кое-что исправить.
— Например?
— Сядь, — потребовал он. — Не торопи меня!
Ханна вытерла руки и, поколебавшись, подошла к столу. Он передал ей карандаш. Сидя перед ним, она анализировала свою работу, сравнивая ее с оригиналом.
— Губы не очень хороши, — процедила она.
В его глазах заплясал озорной огонек.
— Тебе не нравятся мои губы?
Карандаш замер в ее руке.
— В твоих губах нет ничего плохого, — заверила она. — Вообще-то я не стану ничего тут менять. Я чувствую их вкус, и он прекрасен…
— Сделай волосы подлиннее, любовь моя.
— Длиннее?
— Я подумываю сменить прическу.
Ханна послушно выполнила его просьбу, добавив длины и густоты его шевелюре на портрете, Напряженно работая, она совсем забыла о его присутствии.
Когда он внезапно встал, она подняла голову.
— Ты что, Майкл?
— Кассета кончилась. Пускай волосы свободно висят, — сказал он, глядя на портрет и о чем-то размышляя.
— Это уж чересчур, — возразила она. — У тебя вид будет как у дикаря.
— Все равно попробуй, — бросил он, выходя из кухни. Прекрасная музыка заполнила комнату. Ока казалась странно знакомой, будя в отдаленных уголках сознания смутные воспоминания. Ханна продолжала работать, пытаясь сообразить, где она могла слышать эту мелодию.
— Девочки смотрят «Маленькую русалку». Криста говорит, что принц Эрик должен поцеловать Ариель. Я так понял, что они уже смотрели этот фильм раньше? — Она кивнула. — Ну, как продвигается работа? — поинтересовался он.
— Не знаю, — нахмурилась она. — Это не ты.
— Да? — Легкая ирония прозвучала в его голосе. — А кто?
Ханна взглянула на него, напряженно соображая.
— Я не знаю… — Она прислушалась. — Это не моя кассета?
— Нет, это моя. Нравится?
— Прекрасная мелодия! Мягкая, нежная… Кажется, я уже слышала эту музыку. Я уверена, что слышала ее раньше, только не могу вспомнить где и когда.
— Ты слышала ее раньше?
Она снова склонилась над рисунком.
— Ну да, слышала… Майкл, ты действительно хочешь отрастить такие длинные волосы? — Она повернула рисунок, чтобы он мог видеть.
— Шон, — поправил он. — Да, вот сейчас все верно.
— Но совсем не похоже на тебя, во всяком случае, я вижу тебя иначе. Это какой-то крутой парень, который носится как ветер на своем мотоцикле, но не тот, который держал меня… обнимал… В общем, ты знаешь, что я имею в виду.
Снова послышались мелодичные переборы гитары, сопровождающие красивый низкий баритон.
— И на кого же он похож? — спросил Майкл, рассматривая рисунок.
Она напряженно вглядывалась в портрет и одновременно прислушивалась к голосу певца, наслаждаясь нежной лирической мелодией. Отведя взгляд от рисунка, она прикусила губу, соображая.
— Если я добавлю темные очки, это будет вылитый… — Она остановилась на полуслове и изумленно уставилась на Майкла.
Переводя взгляд с него на портрет, она сравнивала эскиз и мужчину, сидящего перед ней. Потом глубоко вздохнула и, словно в первый раз, ясно и отчетливо услышала удивительный голос.
— Ты — Шон Майклз, — прошептала она. И тут же вспомнила как Майкл сказал, что это его кассета, посмотрела на него. — Эта запись… Музыка такая прекрасная…
— Потому что мне помогала сочинить ее пленительная муза. Эта муза — ты, Ханна. Это все ты, твои прикосновения, твоя страсть, твоя нежность… Эта мелодия пришла ко мне, когда я в первый раз держал тебя в своих объятиях. Она не отпускала меня. Она продолжалась и продолжалась, неотступно преследуя меня. Мы вместе дали рождение этой красивой мелодии. Я назвал ее в твою честь — «Песня Ханны»!
Любопытство, изумление, восхищение… Чувства переполняли ее. Она молча смотрела на него прекрасными изумрудными глазами, и ее длинные ресницы чуть-чуть подрагивали.
— Я вспомнила, — наконец выговорила она, — именно эту музыку я слышала в коттедже. Но мне казалось, что это сон.
— Мелодия, родившаяся во мне, заставила меня уйти из твоих объятий, — объяснил он. — Ты крепко спала, а я сидел и наигрывал ее на гитаре. Еще до рассвета я написал большую часть музыки для «Песни Ханны».