Она кивнула, когда смысл его слов и страстная глубина музыки стали ясны ей. И вдруг ее озарило — она спала с Шоном Майклзом!
Закрыв глаза, она опустила голову на стол.
— Какая же я дура, — прошептала она.
— Нет, любимая, — возразил он, его тихий голос был нежен. — Ты не дура. Не наговаривай на себя. Между прочим, я то же самое думал о себе.
Она приподняла голову, широко открыв глаза.
— Почему?
— Это то, о чем я хотел поговорить с тобой. Именно это я и должен объяснить.
— Не понимаю, что, собственно, ты должен мне объяснить? — спросила она, внимательно посмотрев на него.
— Мне всегда приходилось охранять свою жизнь от назойливых глаз. Я никого не подпускал к себе. Я видел, что многие пытаются приблизиться ко мне, хотят навязать себя, свою дружбу… Мои родители старались защитить нас от посторонних, когда мы были еще детьми. Будучи подростками, мы научились держаться на расстоянии от незнакомых людей, которые хотели втереться в доверие и хвастаться дружбой с представителями богатого семейства. Мой брат попался на подобную удочку, когда ему только-только исполнилось восемнадцать. Ему предъявили иск о признание отцовства… Этот эпизод был весьма неприятен для всей семьи. Когда я решил стать певцом, я понимал, что теперь буду представлять собой такой же лакомый кусок. Искательницы богатства из кожи вон лезли, стремясь подцепить меня на крючок. Но я хотел петь. — Он провел пальцем вдоль ее щеки. — Поэтому я и решил прибегнуть к этому маскараду и взял псевдоним. И тогда толпа и разные прихлебатели начали виться вокруг Шона Майклза, но жизнь Шона Девлина принадлежала только ему одному. Я добился того, чего хотел. Когда я добавил парик, темные очки и красную рубашку, идя навстречу вкусам толпы, меня встретил восторженный рев и даже непристойные предложения. Но я ненавижу все это. И буду ненавидеть всегда! — В его взгляде горела та же непримиримость, как и в его словах.
— О Боже… Мне и в голову не могло прийти! — с трудом произнесла Ханна.
Выражение его лица было столь сурово, что у нее пересохло во рту.
Вдруг неожиданная улыбка приподняла уголки его губ. Он потянулся к ней и осторожно заправил за ухо золотистый локон.
— Ах, Ханна! Если бы я мог знать это тогда. Ты встретилась мне так близко от моего убежища, что это сразу вызвало подозрение, но шел дождь, и я не хотел промокнуть еще больше. А вскоре я уже был очарован тобой. И это длилось до утра, пока я не заметил кольцо на твоей руке. Все, о чем я был способен думать тогда, — злобные заголовки газет, напечатанные крупным жирным шрифтом. Я даже не представлял, что могу так разозлиться. Мы занимались любовью, и вдруг я увидел кольцо и решил, что ты замужем.
— И поэтому ты ушел так быстро? — прошептала она.
— Нет. Это только половина объяснения. Как ты помнишь, я поехал посмотреть твой автомобиль и проверить твою версию. Увидев на сиденье кассету Шона Майклза, я действительно вышел из себя.
— Роковое совпадение…
Покачивая головой, он усмехнулся их обшей глупости и своей неоправданной злости.
— Когда я привез тебя домой, ты влетела в объятия собственного мужа. Это после нашей ночи… Ты представляешь, что я должен был чувствовать?
— Но это был мой брат.
— Но ведь я-то не знал этого… Мое состояние было ужасно, мне даже казалось, что я заболел. Брачные узы священны, и я думал, что невольно способствовал их разрушению.
— О, прости, Шон. Я и подумать не могла. С ума сходила, не понимая, почему ты ушел так быстро. Словно в тебя вселился дьявол, который руководил твоими поступками. — Ее глаза наполнились болью воспоминаний. — И ты еще сказал напоследок: «Пустяки». Я думала…
— Не надо, дорогая. Это было прекрасно, — вздохнул он. — Как бы я хотел знать тогда то, что знаю сейчас. — Его пальцы снова коснулись ее волос. На этот раз он только провел рукой по всей их длине, боясь, что, если позволит себе большее, он не скажет того, что еще должен был сказать. — Злость овладела мной и перечеркнула те чувства, что ты пробудила во мне. И я обидел тебя, ведь так?
Ханна медленно опустила голову.
— Я ничего не могла понять. Ты был непредсказуем…
— Смятение чувств… — Он отклонился на спинку стула, слегка раскачиваясь на нем. — Ты можешь вообразить, что значит лечь в постель с абсолютно незнакомой женщиной? Узнать, что она замужем, и затем — одному Богу известно, как это случилось, — поддавшись искушению плоти, переспать с ней еще раз?
Она молча посмотрела на него.