Но он предупреждал, что хочет сполна насладиться каждым дюймом ее тела, и теперь выполнял свое обещание. Его руки продолжали исследовать каждый изгиб, то лаская соблазнительные округлости, то касаясь отяжелевшей от возбуждения груди.
И наконец, не выдержав, она рванулась к нему и крепко прижалась всем телом, так что нежная влажность ее лона открылась навстречу его разгоряченной мужской плоти.
Тогда Майкл подхватил ее на руки и понес в спальню.
Два тела слились воедино. Две души превратились в одну.
Он обрел наконец то, к чему стремился всю жизнь. Ни одной женщине не удавалось разжечь в нем такого огня. И теперь его тело утолило жажду, а душа наконец обрела покой.
Стоит ли говорить, что Ханна была утонченной, изысканной, страстной? Она была совершенство, она была сама гармония.
— Ты останешься до утра? — сонно прошептала она, прижимаясь к нему.
— Да, любовь моя. Я буду всю ночь охранять тебя.
Он проснулся и лежал неподвижно, прижимая ее к себе. Ханна крепко спала, и ее дыхание было спокойным и ровным. Майкл думал о Ханне, о том, что она дала ему, о музыке, без которой он не мог бы жить, и теперь он знал, что музыка и их физическая близость неотделимы друг от друга.
Майкл не сводил с Ханны глаз, ее шелковистые локоны ласкали его руку.
Майкл глубоко вздохнул и тихонько высвободил руку. Все произошло быстро и зашло гораздо дальше, чем он ожидал. Ему нужно обстоятельно и серьезно побеседовать с Ханной, если только он сумеет вызвать ее на откровенный разговор. Да, что касается разговора, то тут могут возникнуть некоторые проблемы.
Чем дольше он размышлял, тем больше склонялся к тому, что надо было удержать ее на пляже, пока она искренне и честно не ответила бы на все вопросы, которые мучают его с их первой встречи.
Стараясь не разбудить ее, он тихо выскользнул из постели, натянул трусы и отправился на кухню, чтобы собрать разбросанную там одежду.
Он не знал, чем заняться. Больше всего ему хотелось сейчас взять в руки гитару. Но, увы, это было невозможно. К тому же желудок требовательно заявил, что подошло время завтрака. Он нашел хлеб, отрезал несколько ломтиков, положил в тостер. Его познания в области кулинарии были весьма скромными, поэтому кофе и тосты были для него вершиной кулинарного мастерства.
Он варил кофе, удивляясь, почему так голоден, а потом сообразил, что вчера пропустил и обед и ужин — его обуревал голод иного рода, требующий немедленного удовлетворения.
Только он налил кофе в большую керамическую кружку, как дверь в кухню отворилась.
Озадаченный Майкл поднял глаза и встретил не менее озадаченный взгляд. Голубоглазый красивый мужчина, поразительно похожий на Ханну, смотрел на него с явным недоумением.
— Доброе утро, — кивнул Майкл, размешивая сахар. — Прошу прощения. Если бы я знал, что Ханна ждет родственников, то потрудился бы одеться. Майкл Девлин, — вежливо представился он, протягивая руку. — Хотите кофе?
— Таннер Джемисон, — ответил гость. Они обменялись рукопожатием. — А где Ханна?
— Спит.
Майкл подвинул стул и уселся. Таннер сжал пальцы в кулак, потом легонько почесал подбородок.
— Спит… — пробормотал он.
— Вы хотите что-то сообщить ей? Я могу передать.
Таннер молча изучал стоящего перед ним мужчину. Смуглый, небритый и довольно наглый… Обычно Джемисон не лез за словом в карман, но сейчас он был в растерянности. Он приехал в дом своей кузины, как это частенько бывало, и неожиданно наткнулся на ее… любовника. С которым она провела ночь. На того самого мужчину, который ответственен за ее нынешнее состояние. И хотя Таннер не был шокирован, присутствие незнакомца в доме сестры было ему неприятно.
В конце концов он отрицательно покачал головой, отвечая на вопрос Майкла:
— Я сам поговорю с ней.
— Несмотря на то что мой вид не внушает вам доверия, — настаивал друг Ханны, — я способен в точности передать ей ваши слова.
— Я в этом не сомневаюсь, — отрезал Таннер, — но предпочитаю побеседовать с кузиной лично.
— Она спит, — упорствовал Майкл. — Неужели нельзя дать ей выспаться?
Таннера возмутил дерзкий тон, с каким были сказаны эти слова.
— Можно подумать, это я не давал ей спать всю ночь!
— Но она так устала. И потом… она говорила, что ее родственники имеют склонность вмешиваться в ее личную жизнь, — проговорил Майкл. — Все, о чем я прошу, это довериться мне.
— Довериться вам? — с сомнением прищурился Таннер.
— Послушайте, Джемисон, возможно, я не так хорош, чтобы можно было слепо мне доверять. Но ведь главное — мне доверяет Ханна! И кроме того, мы испытываем определенную… тягу друг к другу.
В чем, в чем, а в этом Таннер не сомневался. Впрочем, если говорить о его кузине, то она действительно нуждалась в этом парне, но несколько в ином аспекте, чем пытался представить он. Он снова потер подбородок.
— У меня есть для нее подарок. И если вы не возражаете, я хотел бы вручить его сам.
— Поступайте, как вам заблагорассудится, — пожал плечами Майкл. — Но придется подождать.
В этот момент рука Ханны коснулась его плеча.
— Доброе утро, джентльмены, — прощебетала она и повернулась к Таннеру с сияющей улыбкой. — Вы оказали мне честь своим визитом. Чем обязана, господин адвокат?
Майкл по-хозяйски обнял Ханну за талию. Интуиция подсказала ему этот жест, после минувшей ночи он хотел открыто заявить на нее свои права. По-видимому, то же самое ощущала Ханна, когда, войдя, коснулась его плеча, несмотря на присутствие кузена.
— Ты меня проверяешь, Таннер?
Лукавые нотки в голосе Ханны подсказали Майклу, что она скорее позабавлена, чем смущена. Но лицо Таннера оставалось непроницаемым.
— Это не входило в мои намерения, Ханна, — отозвался он. — Но Эмили настаивала, чтобы я передал тебе кое-что из рук в руки. Ты ведь знаешь, как она упряма. Если бы у тебя было больше времени… — Таннер многозначительно посмотрел на Майкла, — я мог бы рассказать тебе интересную историю, связанную с этим подарком.
— У меня есть время, Таннер, — запротестовала Ханна, — так что рассказывай!
— Потом.
Майкл ощутил, как напряглась Ханна, почувствовав, что Таннер сожалеет о своем визите. Ее настроение передалось Майклу, и он сильнее прижал ее к себе.
— Ну, Таннер! Ради Бога…
— Хорошо, — кузен передал ей конверт, — открой и посмотри сама.
Майкл переводил взгляд с ее изящных пальцев, теребивших конверт, на полные удивления зеленые глаза. Она вскрыла конверт, изумленно посмотрела на кузена и с радостным визгом бросилась ему на шею.
Майкла разобрало любопытство. Он украдкой заглянул в конверт, пытаясь разглядеть, что же вызвало такую бурю чувств у Ханны. В конверте лежали билеты на концерт Шона Майклза.
Восторгам Ханны не было конца, она снова и снова целовала Таннера. Она вела себя как самая заурядная поклонница поп-звезды. Ее реакция застала Майкла врасплох. Он не ожидал ничего подобного.
Сердце его болезненно сжалось от этого вульгарного идолопоклонства. Неужели она такая же, как все? А он-то думал…
Несмотря на это, он ощущал острый укол ревности. Он ревновал Ханну к Шону Майклзу! Впрочем, подумал он самокритично, если ее поведение ничем не отличается от выходок юных фанаток этого знаменитого певца, то и его ревность в данном случае так же неуместна.
Он хотел всем сердцем, чтобы любили его самого, а не знаменитую фамилию, богатство или известность. Отвращение, гнев, ревность бушевали в душе Майкла, доводя его до исступления. Он искоса взглянул на Ханну.
— Как вам удалось достать места в первых рядах? — нетерпеливо спрашивала она, поминутно заглядывая в конверт, словно билеты могли растаять как мираж.
— Связи, — буркнул Таннер, неуверенно поглядывая на Майкла.
— Таннер, миленький, расскажи! — умоляла Ханна.