Несмотря на бессонницу, Ульяда продолжал заниматься кражами, необъяснимыми убийствами, самоубийствами, похищениями, плюс, когда позволяло время, еще и слежкой за возлюбленной.
Он не мог понять, почему по возвращении из Колумбии Аврора отдалилась от Андреу. Надеясь подтвердить то, что считал уже свершившимся фактом, инспектор терпеливо ждал. Если они не встречаются, значит, либо разошлись, либо готовятся к серьезным переменам. Первый вариант нравился ему больше.
Иногда его рука тянулась набрать номер Авроры, однако он сдерживал себя. Пусть она позвонит сама. Вопреки всему виденному, угаданному и узнанному он решил придерживаться им же определенного крайнего срока. Он подождет до декабря, а пока что ему следует научиться отбрасывать свои комплексы в общении с женщинами.
Гомес пребывал в радужном настроении. Дела у него шли отлично. С рекордной скоростью он раздобыл для Андреу более чем красноречивые доказательства супружеской измены, и клиент, как обещал, не поскупился на материальные выражения признательности. Не работа получилась, а сплошное развлечение, да еще и щедро оплаченное. Что еще человеку надо?
Проект эксгумации останков Хосе Дольгута тоже не стоял на месте. Андреу сдержал слово, не одну неделю убил на встречи и переговоры, но разрешения таки добился. Благодаря своему авторитету в мире бизнеса он в итоге получил безоговорочное согласие властей. Ему, кроме того, позволили провести работы инкогнито при условии, что он возьмет на себя их финансирование.
Раскопки должны были вот-вот начаться, и, несмотря на то что готовились они в строжайшем секрете, люди о них каким-то образом узнали, и теперь все население Сан-Кугата с нетерпением ждало результатов. Гомес легко сжился с ролью посредника — Андреу, желая сохранить анонимность, официально назначил его своим полномочным представителем в этом деле. Детектив давал интервью местным журналистам, вдаваясь в пространные пояснения, благо поездка в Приаранса-дель-Бьерсо и беседы с учеными из Гранадского университета значительно расширили его кругозор. Он утверждал, что начал лелеять идею раскопок очень давно, задолго до того как были предприняты первые попытки такого рода. Некоторые старики в деревне уже видели в нем спасителя чести республиканцев, павших на этой земле.
Ввиду излишнего оживления прессы, а также из уважения к мертвым, за несколько дней до эксгумации муниципальные власти ограничили доступ на территорию раскопок, чтобы любопытные зеваки и молодые фанатики не крутились под ногами. По периметру предполагаемого захоронения были прорыты траншеи.
На четвертый день бесплодных трудов ковш экскаватора извлек на свет первую жутковатую находку — циферблат часов и кость человеческой руки. И пошло. Из-под земли появлялись кости, кости и снова кости, горы костей, а среди них — монеты, подметки ботинок, гребни, зажимы подтяжек, молнии, пуговицы... Три дня машины не прекращали работу, пока полностью не прочесали территорию. Указания старика, направившего сюда Гомеса, были как нельзя более четкими и верными. Оставалось главное — идентификация.
Андреу крайне спешил. Нужно было скорее довести это дело до конца, чтобы вплотную заняться разводом. Поэтому он, не жалея средств, пригласил лучшего генетика судмедэкспертизы приехать из Гранады в Барселону со всем необходимым оборудованием. Этот выдающийся специалист в прошлом работал в Академии ФБР в Соединенных Штатах, а с некоторых пор полностью посвятил себя идентификации неопознанных тел из общих могил.
У Андреу взяли образец слюны и, сопоставив полученные данные с данными всех останков, нашли полностью соответствующие. Когда его известили о результатах, Андреу ощутил прилив нового, радостного чувства. Чувства, что он к чему-то причастен, что у него были предки, которые погибли, сражаясь за свободу. Чувства гордости за свою фамилию. Он — тоже Дольгут, что означает «страдавший».
Взволнованный новостью, он позвонил Авроре и договорился с ней о встрече на кладбище Монжуик, у могилы родителей. Они прибыли по отдельности: Аврора пешком, он на своем «феррари». Сколько дней они не виделись! Прежде чем обняться, они огляделись, но вокруг были одни безмолвные надгробия.
— Никого нет... — сказал Андреу.
— Все здесь, — возразила Аврора, обводя взглядом могилы. — Нам кажется, что их нет, оттого что мы их не видим. Как быстро мы забываем мертвых!
— Ты права. Не представляешь себе, как я счастлив, что нашел дедушку. И как мне стыдно, что я не сделал этого раньше, пока отец был жив.
— Всё всегда происходит вовремя, Андреу. Не мы выбираем время, а оно выбирает нас. Тебе, чтобы понять это, требовалось убедиться в том, что у тебя был дед. А если бы его останки не нашлись?
— Это был мой долг — найти их.
— Вовсе не чувством долга ты руководствовался. Ты просто и сам не догадывался, что тобой двигала любовь. Долг — это обязательство, а выполняя обязательство, невозможно любить то, что делаешь. Ты поступил так из любви к отцу и из самоуважения.
Андреу поцеловал ее. Да, с этой женщиной он хочет прожить остаток дней. Она милосердна, честна и добра, она дарит любовь каждым своим жестом и словом. Даже в ее молчании есть что-то чистосердечное, почти ангельское. Из самых темных закоулков его души она умудряется извлечь лучшее, что в нем есть. С ней он чувствует себя хорошим человеком.
Долго стояли они без слов над могилой Жоана и Соледад. Чистая красота лилий слепила глаза на фоне черного мрамора. Андреу поднял один цветок, прикоснулся к нему губами и вручил Авроре.
— Нельзя дотронуться до цветка, не потревожив какую-нибудь звезду, — шепнула она.
— Откуда ты берешь все эти твои афоризмы?
— Один философ сказал.
— Философу не понять того, кто тянется к цветку. — Он погладил Аврору по плечу.
— Посмотри-ка на небо...
Андреу задрал голову.
— Ничего не видишь?
— А что я должен видеть?
— Луна. Посреди дня.
— Заблудилась, бедная.
— Может быть... или специально осталась, чтобы что-то до нас донести. У меня для тебя сюрприз.
Андреу ответил вопросительным взглядом.
— У меня все получилось! На следующей неделе мы с дочкой переезжаем в мамину квартиру, на бульвар Колом.
— И ты ничего мне не говорила?!
— Хотела сказать при них. — Она кивнула на могильную плиту. — Как думаешь, они рады?
Они целовались над усыпанным лилиями мрамором, и объятия обретали двойную силу. Родители были рядом.
— А ты? — спросила Аврора, нежно перебирая пальцами его волосы.
— Подожди меня... Одно могу сказать: рождественскую елку мы будем украшать вместе. Это будет самое прекрасное Рождество, какое я отмечал в жизни. Если честно, то просто первое.
Отец Титы отметил в голосе только что звонившего ему зятя некоторый холодок. Не вдаваясь в подробности, тот сообщил, что хочет немедленно видеть его по неотложному делу. Перед встречей с Андреу господин Сарда вызвал к себе дочь для приватной беседы.
— Твой муж придет ко мне вечером. Ты случайно не догадываешься, что ему от меня понадобилось? Какой-то он странный в последнее время.
— Я лично ничего странного в нем не вижу.
— У вас с ним все в порядке?
Тита адресовала ему невинный взгляд.
— Конечно, папа. Мы влюблены как никогда...
— Свой сарказм оставь кому-нибудь другому. Ты же не делаешь глупостей, правда?
— Папа! Как у тебя язык поворачивается сказать такое!
— Я могу быть уверен?
— Как в том, что сегодня понедельник.
Собираясь к тестю, Андреу взял с собой фотографии Титы Сарда с любовником и диск с полной видеозаписью. Как только Гомес вручил ему материалы, он заперся в конференц-зале и все внимательно просмотрел. Связь жены с моделью из рекламы йогуртов не вызвала в нем ревности, только уныние и какой-то смутный стыд. Хотя полученные данные открывали перед ним радужные перспективы, ему стало грустно. Ожидая на диване в приемной, он мысленно просил прощения у тестя, которого по-своему любил. Показывать ему эту похабщину Андреу очень не хотелось.