В этой песне все сказки июля, Он всегда о тебе говорит. Вслед за ветром ее напою я. Пусть любовь моя с песней летит.
Голос у Юли был сильный, глубокий. Влад даже удивился, что при ее хрупком сложении, он звучит так мощно. Пела она без всяких ужимок, смущения, пела, сама зная, что поет хорошо. Она не смущалась и не стеснялась своего пения. Даже Влад, считавший себя небольшим знатоком музыки, понимал, что у Юли большой талант. Слова песни проникали в самую душу, бередили какие-то, как казалось Владу, запрятанные глубоко мысли. К горлу подкатил комок.
Когда Юля закончила петь и отложила гитару, Влад встал с кресла, подошел к дивану и присел перед Юлей на корточки.
Глядя на нее снизу вверх, взял ее руки в свои и тихо сказал:
- Ты прекрасно поешь, Юля.
- Спасибо, - уголки ее губ дрогнули. - Я редко пою перед чужими людьми.
- И напрасно, - Влад смотрел ей в глаза. - У тебя дар.
- Ну, ты скажешь, - смутилась Юля. - Просто мне нравится это делать. Но все равно - спасибо. Знаешь, сейчас, когда я буду исполнять эту песню, всегда буду вспоминать Копенгаген, тебя, наши прогулки, разговоры. Буду вспоминать квартиру Йоргана и его бдительную соседку, болтливого таксиста и доброго полицейского, пропустившего нас через оцепления. Эти дни я сохраню в своем сердце.
- Юля...
Влад наклонился и приник губами к ее рукам. Он боялся, что она оттолкнет его, вырвет руки, но Юля лишь склонила голову и уткнулась лицом в его макушку. Он чувствовал ее теплое дыхание, и нестерпимая волна желания вновь накатила на него.
- Юля...
Его руки обхватили Юлю за талию, он уткнулся лицом в ее живот и крепко прижался к нему. Юля замерла, напряглась, но не пошевелилась. Влад встал, поднимая за собой Юлю. Их лица оказались близко-близко друг от друга. Последнее что увидел Влад, прежде чем его губы сомкнулись с губами Юли, это ее распахнувшиеся до огромной величины глаза.
А потом время остановилось.
Они целовались долго, неистово, словно никак не могли насытиться друг другом. Ее руки обхватили Влада за шею, он по-прежнему обнимал ее за талию, со всей силой прижимая к себе. Он чувствовал, как бьется ее сердце, совсем рядом с его. Он ощущал каждый его толчок, и это было восхитительно. Влад даже представить себе не мог, что бьющееся рядом чужое сердце может наполнять человека невообразимым восторгом.
- Что мы делаем? - через некоторое время (какое? минуту? часы?) чуть слышно прошептала Юля, отстраняясь от Влада.
- Ты не хочешь этого? - он заглянул ей в глаза, все такие же широко раскрытые и немного испуганные.
- Хочу.
Влад не услышал этого слова, он лишь увидел, как шевельнулись ее губы. Но этого было достаточно.
Он подхватил Юлю на руки. До чего же она была легкая, почти невесомая. Она обняла его за шею, уткнулась лицом куда-то в область уха. Осторожно, словно нес хрупкую вазу, он сделал несколько шагов в сторону спальни.
- Тебе тяжело, - сказала дрогнувшим голосом Юля.
- Нет, - переступая порог спальни, куда он так и не решился войти ночью, ответил Влад.
Юля прислушалась к себе, оценивая свои ощущения. И то, что она почувствовала, ей вполне понравилось. За всю жизнь у нее был только один мужчина - Олег. Законный муж. Даже после развода с ним она так и не решилась завести любовника. Хотя Эмма ей советовала. Да и София, как не странно, была с ней солидарна.
- Один гвоздь выбивает другой, - сказала она как-то за чашкой чая, когда подружки обсуждали проблемы Юли.
В то время Юля находилась в страшнейшей депрессии. Ей казалось, что с уходом Олега жизнь закончилась, и даже дела ресторана, переданного Юле Олегом в качестве компенсации после развода, не могли встряхнуть ее. Интерес к жизни, к работе, к бизнесу пришел потом, когда боль в душе немного утихла. А тогда... Тогда Юля готова была умереть. И советы Эммы и Софии о любовнике казались ей просто кощунственными. Она тогда даже обиделась на них - подруги, а не понимают ее состояния. Потом она, конечно, поняла, что они желали для нее только хорошего. Но даже тогда, когда поняла, не смогла переступить через себя. Оказаться в постели с чужим мужчиной - это в ее представлении, было что-то непорядочное, даже грязное.
И вот сейчас она лежит, пристроив свою стриженную головку, на плече Влада, мужчины, так неожиданно ворвавшегося в ее жизнь. И ей нравится это.
Все произошло естественно и просто. Влад внес ее в спальню, поставил осторожно на пол и медленно, словно боясь помять одежду, раздел ее. Юля не сопротивлялась. Она, прикрыв глаза, предавалась наслаждению, получаемому от прикосновений его рук. Руки его были холодными, или, наоборот, слишком разгоряченным было ее тело. Но Юле доставляли неописуемое удовольствие его прикосновения. Ей хотелось, чтобы он ее раздевал вечно.