Но дверь открылась, и в окнах третьего этажа Эрика заметила слабый свет. В наступивших сумерках дом сразу же сделался уютным и ожил, окна были его глазами, а свет — душой. Эрика вошла в подъезд, который, к ее удивлению, оказался чистым, и стала подниматься по лестнице. Ступеньки скрипели и визжали, и Эрика надеялась, что они не провалятся под ее весом.
Хорошо, что Жан-Клод не знает, куда она отправилась. Не пустил бы. Лег бы на пол возле двери и не пустил.
— …а и на здоровье! Увольняйте! — услышала она сварливый женский голос. — На вас глядеть, только страху натерпеться! Тьфу, пьянь! А еще доктор! То-то я смотрю, вы ни с одной бабой никак не поладите!
Голос доктора Вернона что-то язвительно ответил, и дама обиженно взвизгнула:
— Я старая дева? Да чтоб у тебя во лбу такая дыра была!
Да, Август жил в исключительно культурном и интеллигентном месте, с этим не поспоришь. Наверху хлопнула дверь, на лестницу высыпались шаги, но затем вернулись, и женщина сказала:
— Ни стыда у вас, ни совести, хоть бы постыдились! Вот все вы, мужики, одинаковые! Козлиная порода! Только глаза заливать и годитесь! Тьфу на вас!
Мимо Эрики практически пробежала женщина необъятных размеров — в руке она волокла мешок с клеймом прачечной и только чудом не размазала Эрику по стене. Когда дверь подъезда закрылась с таким грохотом, что по всему дому печально зазвенели оконные стекла, Эрика поднялась на третий этаж и подошла к единственной двери. Рядом с начищенной цифрой 3 красовалась такая же сверкающая табличка — «Доктор Август Вернон, анатом».
Значит, все правильно. Эрика подумала, что доктор Вернон и должен жить в таком месте, одиноком и угрюмом. Где еще обитать тому, кого отправили в вечную ссылку? Хорошо, что не сидит под замком, а смог занять достойное место в здешнем обществе.
На стук ответили не сразу, но наконец-то дверь открылась, и доктор Вернон, выглянув в подъезд, сказал:
— Что, вернулась? Извиниться решила, дрянь такая?
Эрика кашлянула и сделала шаг в сторону — так, чтоб свет лампы из квартиры упал на нее.
— Добрый вечер, доктор Вернон, — сказала она. — Это Эрик Штольц.
Вернон ахнул и рассмеялся. Было видно, что он недавно вернулся домой, а цвет лица наглядно показывал, что все эти дни доктор верно и преданно служил зеленому змию.
— Ох, простите! — воскликнул он, отступая в квартиру. — Я думал, что это служанка вернулась. Проходите, Эрик.
Квартира была именно такой, какой и должна быть у провинциального врача, не имеющего особенной практики. Повесив пальто и шляпу на колченогую вешалку в прихожей, Эрика прошла в гостиную и села в старое кресло возле окна. Похоже, эта мебель — диван с когда-то утонченной, а теперь вытертой и засаленной обивкой, кресла, большой рабочий стол, заваленный бумагами, книгами и какими-то банками — досталась Августу от прежних хозяев дома. А вот книги в шкафу — это явно его приобретения: Эрика давно не видела такого количества медицинских справочников, энциклопедий и растрепанных журналов.
— Как вы себя чувствуете? — спросила Эрика. Доктор Вернон практически рухнул в соседнее кресло и, запустив руку в волосы, признался:
— Честно? Хочу сдохнуть.
— Это еще почему? — удивилась Эрика. Август задумчиво провел по губам кончиками пальцев, словно пытался удержать слова в себе — или прикидывал, достойна ли Эрика его откровенности. Наконец, он криво усмехнулся и произнес:
— Я полюбил, и это никогда не будет взаимным.
Некоторое время Эрика сидела молча, пытаясь сообразить, как нужно реагировать на это неожиданное признание. В конце концов, почему бы доктору Вернону и не влюбиться? Он живой человек, он способен чувствовать тонко и глубоко… дьявольщина, ей-то почему не по себе, словно она была ребенком, которого взрослые обманули и выставили на посмешище? Почему она сейчас чувствует себя так, словно сорвалась с моста и несется к воде?
Под ребрами возле сердца заворочалась тупая игла.
— Почему вы так уверены, что не будет? — поинтересовалась Эрика. Доктор Вернон рассмеялся и ответил:
— Ну посмотрите на меня, Эрик! Я ссыльная дрянь, циник и выпивоха, если верить моей служанке и вашему Моро. Я не пара для девушки из приличной семьи.
Значит, местная красавица из достойного семейства. Почему бы и нет? Доктор Вернон пользуется всеобщим уважением, он дружит с бургомистром, и родители вполне могут отдать за него дочь, не посмотрев на его прошлое. Почему ей, Эрике, сейчас так тоскливо?
— Дайте-ка угадаю, — сказала она и, прищелкнув пальцами, предположила: — Это Эмма, дочь папаши Угрюма?