Август остановился на ступенях и нервно запустил руку в волосы. Нет, надо прийти в себя, надо опомниться и вернуться в привычное, спокойное и циничное расположение духа. Возможно, это просто чья-то глупая шутка, и над ним просто решили посмеяться. С чего бы вообще кому-то целовать его — конечно, только ради шутки…
Поцелуй горел на губах.
— Доктор Вернон? — окликнул его слуга. — Пальто подать? Ночь холодная, простудитесь.
— Что за дрянь… — выдохнул Август. Все его чувства, все, что наполняло его душу, сейчас было вздыбленным и горьким. Да что за дьявольщина, что за гадкие забавы судьбы — поманить его теплом и любовью, а потом взять и выбросить, как смятый фантик. Еще и посмеяться, рожи скорчить, пальцами тыкать.
— Доктор Вернон?
Август обернулся. Слуга протягивал ему пальто и шляпу и смотрел понимающе и сочувственно. Из дома послышался бой часов — девять вечера. До дома бургомистра он доберется как раз к назначенному времени. А там все будет спокойно, по-провинциальному и патриархальному чинно и размеренно. Можно будет сесть за стол, наесться так, чтобы дышать через раз, и больше ни о чем не думать.
В гостях у Говарда никому не вздумается целовать его настолько горячо и страстно. Ну и слава богу. Второй такой шутки он не перенесет.
Август застегнул пальто, надел шляпу и, спрятав руки в карманах, угрюмо двинулся по улице.
Общество, которое собралось у Говарда в новогодний вечер, было самым приличным и порядочным: сплошь достойные люди из благородных семейств. Поначалу, когда бургомистр начал приглашать Августа на свои праздники в качестве доброго друга, он чувствовал себя неуверенно и неловко — из него выбили все светское обхождение — но со временем освоился и смог беседовать о том, какие пошли времена, как выросли цены на мех и брюкву и как обнаглела молодежь, не чувствуя особенного дискомфорта.
Штольц уже был здесь — отдавая слуге пальто, Август услышал музыку из гостиной. Наполненная чарующей легкостью, она могла бы выплывать только из-под пальцев гения. Напомнив себе о том, что советовал священник, Август решил, что только поздоровается, да и то, если столкнется со Штольцем нос к носу. Больше ничего — незачем травить нервы, которые ему успела вымотать незнакомка в маске.
Стол, на котором не было свободного места от тарелок, блюд, салатниц и менажниц, наполненных самой разной снедью, которая источала просто невероятные ароматы, привлекал его намного больше.
— А, дружище! — Говард сгреб его в крепкие объятия, и за его плечом Август увидел рояль — возле него толпились восторженные девицы, которые, должно быть, с трудом сдерживали желание сбросить панталончики для звезды. — С наступающим! Здоровья тебе, сил и женщину хорошую.
— Спасибо! — искренне улыбнулся Август. — Будь здоров и счастлив всем нам на радость. И семья пусть не огорчает. И дочки выйдут замуж, за кого надо.
Говард сокрушенно покачал головой и махнул рукой в сторону рояля.
— Выйдут они, как же. Куда там! Вон мои клуши уже драться готовы.
В компании девиц и в самом деле назревала эпическая битва: дочери бургомистра против баронетты Вилмы. Хозяйки держались несокрушимой стеной, и по их решительным лицам было ясно, что баронетта с подружками уже успела проявить себя так, что за такое поведение надо повыдергать лохмы.
Август всмотрелся — ни одна из девушек в гостиной не была одета в красное платье.
Нет, это, конечно, был какой-то розыгрыш. К тому же, сдобренный магией — сейчас, когда Августу наконец-то удалось опомниться, он подумал, что был настолько очарован незнакомкой именно из-за воздействия артефакта. Просто девица с хорошенькой фигуркой не смогла бы выбить его из равновесия. Что он, женщин не видел, чтобы так вскинуться?
«Но это не просто милая кокетка, — подумал Август, глядя, как баронетта Вилма в модном сиреневом платье отпускает какую-то шпильку в адрес бургомистровых дочек. Вон как покраснели и сжали кулаки! — В ней было что-то очень сильное и влекущее. В ней было что-то важное лично для меня».
Музыка стихла, и гостиную наполнили аплодисменты и восторженные возгласы девушек. Штольц поднялся из-за рояля, поклонился, и его тотчас же схватила за руку баронетта, не оставляя прочим поклонницам и шанса. Августу показалось, что вокруг музыканта обвилась яркая тропическая змея.
Он сел за стол рядом с пузатым господином из налогового ведомства и здоровущим гусем, начиненным луком, яйцами и ветчиной. Лучше заняться едой, благо у Говарда лучшая повариха на всем севере, и не думать ни об убийствах, ни о девушке в красном. В гостиной звенели голоса, люди смеялись и поздравляли друг друга, и Август подумал: «Наконец-то я дома».