— А то тело, которое нашли рыбаки? Его работа?
Эрика кивнула.
— Как и все изменения в документах, — ответила она. — Загляни в записи регистрации и увидишь, что у моих родителей родились близнецы, а не единственная дочь.
— Кстати, как они отреагировали на внезапного сына? И все остальные?
Эрика прикрыла глаза.
— Это тоже Моро, — ответила она. — Он как-то подправил мир. Я вдруг поняла, что никто не удивляется тому, что Эрик Штольц в принципе есть. Все будто бы знали, что у меня был брат-близнец, который жил в деревне. Ну а родители радовались, конечно. Богатый и знаменитый сын это великое дело, знаешь ли.
Август усмехнулся. Эрике почудилось, что он начинает возвращаться в свою привычную броню.
— Поэтому тогда он тебя и уволок в дом, — сказал он и пояснил: — Тогда, вечером, когда тут был огненный столб.
Защита артефакта лопнула как раз в ту минуту, когда Моро втащил Эрику в дом. Отдача была такой, что Эрика упала на руки Моро, почти потеряв сознание. Воспоминаний от того вечера осталось немного — тьма в коридоре и комнате, свет, затрепетавший в лампе, чашка какого-то густого варева в руках Моро, и его рука, которая поддерживала голову Эрики.
— Да, — ответила она. — Тогда я обратилась, стоило Жан-Клоду закрыть дверь.
Август нахмурился — то ли от того, что Эрика назвала слугу по имени, то ли потому, что уже думал о чем-то другом. И Эрика даже подозревала, о чем именно.
— Ползучие артефакты могут вызвать такие столбы? — спросил он. Эрика пожала плечами.
— Я почти ничего о них не знаю, — ответила она и поинтересовалась: — Как думаешь, когда убийца объявится снова?
Август нахмурился. Конечно, о чем еще говорить в постели с мужчиной в новогоднюю ночь? Разумеется об убийствах, убийцах и их жертвах. Эрика задумчиво погладила его по плечу, провела пальцами по тонкому шраму, убегавшему на грудь — Август поймал ее пальцы и прижал к губам.
— Ты хочешь поговорить именно об этом? — спросил он. — Или нам еще есть, чем заняться?
Глава 6. Цветок для разносчицы пирогов
Утро было серым и сонным. Отгремели фейерверки, опустели улицы, и Эверфорт наконец-то погрузился в сон. Снова пошел снег, заметая рассыпанные конфетти и мусор — мир делался белым и чистым.
Эрика думала, что музыка этого мира должна быть такой же: спокойной, плавной, задевающей самые глубокие струны в душе. Человек, который поднимется из кровати тогда, когда уже начнет смеркаться, выглянет в окно, увидит, как фонарщики зажигают первые фонари, и услышит в музыке отблеск того таинственного света, что хранится в глубине его сердца вместе с надеждами, снами и памятью детства. И к нему придут золотые шары на елке, треск поленьев в камине, нетерпеливо сорванная с подарков полосатая бумага — и руки матери, смех отца, тепло вечера, любовь.
Август спал, уткнувшись лицом в подушку. Эрика выскользнула из-под одеяла, набросила рубашку и села за рояль. Теперь музыка жила в ее глазах и руках, музыка искала выход, музыка рвалась на волю. Когда-то в детстве у Эрики повышалась температура, и почти в бреду она добиралась до рояля, шепча: «Мама, музыка, музыка…» — неудивительно, что родители считали ее одержимой, и решили спасти так, как умели.
Пальцы легли на клавиши, и Эрике стало легче. Невидимые обручи, сжавшие ее грудь, исчезли, она могла дышать легко и свободно, она летела куда-то туда, где был только свет. Она сама была светом, и свет вытекал из нее с каждым аккордом.
Потом музыка иссякла. Эрика убрала руки с клавиш и, вслушиваясь в остывающие звуки, понимала: это одно из лучших ее произведений. Минувшая ночь дала ей возможность и силы заглянуть туда, где творит Создатель мира, и прикоснуться к его могуществу и любви.
— Невероятно, — услышала Эрика. — Это… это пробирает, да. До глубины души.
Эрика обернулась. Август сидел на кровати, и только сейчас она поняла, что разбудила его своей игрой.
— Осталось записать, — ответила Эрика. — А потом сыграть на концерте.
Август улыбнулся, и эта теплая улыбка, которая так непривычно смотрелась на его обычно язвительном и мрачном лице, словно бы озарила его изнутри золотистым мягким светом. Музыка Эрики дотронулась до него там, куда он избегал заглядывать.
— Эрика, выходи за меня замуж? — неожиданно предложил он.
Эрика закусила губу. Осторожно опустила крышку рояля, провела по черному дереву, стирая невидимые пылинки. Что-то царапнуло в груди, а потом снова и снова.