Эрика почувствовала, как лицо начинает гореть. Если быстро скользнуть в сторону и схватить вон тот скальпель, то она сможет ударить Геварру… хотя нет. Не сможет. Полковник двигается намного быстрее, чем она: он ведь не падал в щель в пространстве, у него полно сил.
— Потому что приданое на самом деле было, — ответила Эрика. — И очень значительное.
Геварра кивнул.
— Вот именно. В день свадьбы они передали бы тебе Энтабет, и мы стали бы его хранителями, — он поддел пальцами подбородок Эрики и заглянул ей в лицо. — Но ты, маленькая глупая девочка, все испортила. И они умерли, так и не выдав артефакта. С их смертью он исчез на несколько лет, а потом появился — и я начал охоту. Я тоже слышал зов и смогу его принять.
Под правой грудью зародилось живое тепло — очнулся артефакт.
— И что вы собираетесь делать? — спросила Эрика, стараясь не показывать, что чувствует, как Энтабет приходит в движение, наполняется светом и пульсацией. Геварра улыбнулся.
— Скажем так, мой заказчик мною недоволен. Ваша компания сельских держиморд умудрилась вывести меня из себя, и я совершил ошибки, — лицо Геварры дрогнуло, сделавшись на момент непередаваемо жестоким и злобным, но он тотчас же взял себя в руки. Это было похоже на маску, которую на мгновение приподняли, показав истинный облик, и вернули на место. — Но все еще можно исправить. Просто передай мне Энтабет по доброй воле, и я верну тебя в Эверфорт.
Эрике казалось, что огромная черная змея оплела ее тяжелыми кольцами и смотрит ей в глаза, пытаясь внушить свою волю. Но то чувство, которое она сейчас испытывала к Первому артефакту, было гораздо сильнее страха за свою жизнь.
Так мать будет защищать своего ребенка — забыв о себе и закрыв его от смерти.
— И что будет, если я откажусь? — спросила Эрика. Геварра усмехнулся и погладил ее по щеке: вроде бы ласково, но по телу побежали мурашки.
— Тогда есть другой вариант. Просто восстановим все, как было, — ответил он. — Мы поженимся. Ты как хозяйка Энтабета будешь тихо и спокойно выполнять просьбы моего заказчика. Конечно, Эрик Штольц по понятным причинам будет вести очень замкнутую жизнь, но думаю, большой концерт раз в месяц тебя устроит.
Это звучало очень заманчиво. «Соглашайся!» — воскликнул слабый и глупый внутренний голос. Эрика смотрела на Геварру и видела, как он шагает рядом с изувеченным окровавленным человеком сквозь строй. Видела, как он пытает ее родителей. Видела Лавин Подснежника, Авьяну, торговку пирогами, обезглавленного банкира — смерть заглянула в лицо, дохнула смрадным ветром из ощеренной пасти.
Люди, которые способны на такое, не должны получить власть над материальным миром. Эрика знала, что Геварра убьет ее — и готова была принять такую смерть. Умереть — и победить.
— Звучит заманчиво, — сказала она, глядя в глаза Геварре и жалея только о том, что теперь не сможет проститься с Августом и Моро. — Но беда в том, что ты убил моих родителей. Так что шел бы ты нахрен, псина.
Геварра вспомнил, кто говорил ему эти слова, и его лицо исказила гримаса презрительного отвращения. Эрика так и не поняла, откуда у него в руке взялся розовый бутон — кроваво-красный, с туго свернутыми лепестками.
Ее охватило жутью — такой глубокой и холодной, что тело затряслось в ознобе. Геварра вскинул руку, и его пальцы озарило золотистой вспышкой — Гвоздика начала работу.
— Мне очень жаль, — искренне произнес он. — Мне правда очень, очень жаль. Я брошу Гвоздику, и ты умрешь. Энтабет не может жить в мертвеце и покинет твое тело… и я перехвачу его. Я тоже слышал его зов. На этот раз все получится.
Золотое сияние стало нестерпимым. По ноздрям скользнула волна приторно-сладкого запаха, и Эрика медленно-медленно полетела куда-то вниз. Страх ушел, и она подумала с непонятной отстраненностью: «Интересно, насколько это больно, когда горят твои мозги?»
Не сгорят, вдруг услышала она знакомый голос артефакта. Та магия, которой окружил тебя твой джиннус, поможет мне отбить атаку и вернуться.
Эрика увидела, как Геварра вновь вопросительно поднял бровь — он не понял того выражения, которое появилось на лице его несостоявшейся невесты. Щель в пространстве распахнула пасть, и внизу появился концертный зал библиотеки Эверфорта, люди, рояль. Гвоздика сработала, и в ту же минуту Эрика почувствовала, как что-то вырывается из ее тела и окутывает ее непроницаемой завесой, отбивая удар Геварры.
«Падаю, — подумала Эрика. — Я падаю».