"Опасно!", – хотел написать Томми, но ничего не написал. Ами застыла внизу и поманила лодку. Та, качнувшись, медленно поднялась, оставляя в воздухе золотой след.
– Слушается, – заворожено сказала Ами. Томми вспомнил свой первый день в городе, траур, золотое перо над водой.
Но тут колонну прошила строка пуль, в лицо полетела гранитная крошка, и Томми прыгнул вслед за девочкой.
И лодка не растворилась, не отдала их пустоте. Она и правда слушалась Ами.
Взмыла к дождливому небу.
С берега в них стреляли – в сумерках не разобрать, но, наверно, то были люди из банды бывшего поставщика хозяйки. Томми потянулся к скрипке, и табличка, до сих пор зажатая подмышкой, полетела вниз, плеснула в волнах. Он скрипнул зубами, собрался открыть футляр – но Ами остановила:
– Музыка чёрная, разрушит лодку. Мы уже слишком высоко, они ничего не сделают. Улетим.
И они полетели – выше и выше.
На них таращились окна Арка – пустые, словно залитые тёмным мазутом, и освещённые, тёплые. Лодки из света редко поднимались в теченьях ветров высоко, но эта – почти летела.
На них таращились крыши Арка – жестяные и черепичные, сгорбленные и заострённые. Антенны, огромные часы, фонари и пристройки.
А когда окна и крыши остались внизу, на них посмотрело небо. Кипящее грозными облаками. Рассечённое медленными лучами смотровых вышек. Пустое, ничейное.
И только Башня Пророка пронзала облака. Уходила в ту высь, которой на маленькой лодке никак не достичь.
– Всё перемешалось, – Ами коснулась борта, свет омывал её пальцы, – всё как будто...
Томми укрыл её руку ладонью. Пальцы Ами были тёплые, прохладная морось дождя таяла на её коже. Лодка задрожала и стала медленно терять высоту. Света хватило на совсем недолгий полёт. Когда они причалили к одному из домов, лодка растаяла и осыпала улицу золотой пылью.
Дождь ударил сильней, они переждали его под козырьком трансформаторной будки, а потом долго бродили по крышам – то ли в поисках хода вниз, то ли чтобы продлить эту встречу. Ами молчала, и Томми почти забыл, что больше не может теперь говорить – совсем. Общая тишина текла над шумом города, как новая река.
Открытую лестницу они отыскали уже под утро. Ами прищурилась, махнула рукой в сторону рассвета:
– Кажется, прежде Ами жила где-то там.
Томми понял вдруг, что не знает никого, кто родился бы в Арке. Никого, кроме Джоша.
Он проводил Ами к её кварталу – в узких проулках пестрели цветные навесы и огромные круглые фонари. Как же спросить её о новой встрече? Томми замялся, пытаясь придумать знак, который она поймёт.
Поняла и без знаков.
– Ами запомнит тебя. Увидит и найдёт, – сказала она серьёзно, – если...
"Если снова не пойдёт снег", – мысленно договорил за неё Томми. Впервые ему захотелось уничтожить Инф. Уничтожить, украсть, изменить – что угодно, лишь бы она не забыла.
Возле заведения он встретил Джуда – тот курил, барельеф грозно скалился над его головой.
– Долго тебя не было. Впрочем, тебе ни к чему подробности плана, у тебя ведь простая задача, так? – он бросил окурок, наступил и растёр, но красная искра почему-то не гасла. Томми не стал дожидаться Джуда, не стал слушать дальше.
Вошёл в зал, и оказалось, Джош уже всё решил.
В воздухе стоял чад долгого, выгоревшего спора. Все собрались за громоздким столом – Томми не сразу понял, что для собрания приспособили стол для бильярда. Вино мерцало, казалось, в бокалах разлит лодочный свет.
План никому не нравился, все требовали деталей, но разговор увядал, Томми всё пропустил. Хозяйка коснулась его плеча, знакомо прищурилась.
– Не ходи с ними, – она выдохнула в лицо Томми дым, и правда пьянящий, действительно сладкий. Говорила быстро и страстно, зрачки стали огромны, бездонны, – всё это не для тебя. Уйдёшь и окажешься под землёй. Уйдёшь – не вернёшься, ведь здесь не бывает весны. Джош говорит: "Важно лишь то, что мы совершим". Он прав. После будет важно лишь это. Они останутся, а ты исчезнешь. Так ведь уже бывало. Знаешь, что будет? Башня поглотит его, он станет новым Пророком.