- Это твоё?- спросила я у волшебницы.
- Нет, - ответила брюнетка,- один гость забыл. Кстати о гостях, они до сих пор отмечают вашу свадьбу в зале пиршеств. Не хочешь к ним присоединиться?
- Нет, мне нужно попасть к себе в комнату.
Получив от Лолилу исчерпывающие описание пути в мою опочивальню, я не стала задерживаться и пошла по указанному маршруту, миновав зал пиршеств, где действительно веселье было в самом разгаре. Только очутившись в своей комнате, я поняла, что так и не узнала у волшебницы, где мне найти Флайтера.
Это оказалось для меня целой трагедией. Пусть он и ненавидит меня, но в его обществе я чувствую себя как-то особенно. От звучания его голоса, от взгляда фиолетовых глаз.
Пленил, пленил, пленил меня, мою душу, разум, сердце...
Так вот получается, Флайтер ненавидит меня, а я его, несмотря на это, полюбила. Всего за три дня. Да нет. В мгновение первой встречи, пусть и сочла его тогда лишь иллюзией.
Что? Я любила какого-то Дениса? Только теперь это кажется смешным. Ещё живя прежней жизнью, я понимала, что эти чувства лишь самовнушение, чтобы не выделяться среди подруг равнодушием к парням.
С Флайтером всё иначе, и не потому что его внешность идеальна. Просто мысли о нём затмевают мою привычную жалость к себе, разбавляют мою вселенскую печаль. И я буду счастливой, если хотя бы ещё раз увижу его.
Сначала я всё же попыталась отвлечься от нахлынувших вдруг чувств. Приняла ванну, послушала музыку на телефоне. Но и под звучание англоязычных песен я продолжала думать о Флайтере. Телефон жалобно пропищал, сообщая о том, что заряд его иссяк.
За окном на лес оседали сумерки. Первый день моей замужней жизни подходил к концу, а у меня и крошки во рту не было. Сходив в уже знакомый зал пиршеств, где народ всё ещё праздновал свадьбу (возможно, для них она значила больше, чем для самих брачующихся), я поела. Флайтера средь шумной толпы не оказалось, поэтому и я не стала там долго задерживаться.
Я бродила по замку, не разбирая дороги, а остановилась только когда у меня устали ноги. Я была на неизвестно каком этаже, но точно не на том, где располагались зал пиршеств и моя спальня. Здесь всё было по иному: просторный коридор, стены которого имели мерцающую фиолетовую окраску, красная ковровая дорожка на полу и не единой двери, коридор уводил далеко вперёд.
Я стояла, не зная вернуться ли мне обратно или идти дальше. Из замешательства меня вывели тихие звуки прекрасной музыки. Как только я их услышала, всё во мне оборвалось. Я пошла на цыпочках, не торопясь, дабы неосторожным движением не нарушить поток чудесных мелодий.
Было ясно, что играет это не скрипка, а какой-то другой инструмент, нечто вроде флейты или дудочки. Но музыка эта тоже завораживала меня и влекла.
Я шла прямо по коридору и остановилась лишь в самом его конце перед приоткрытой дверью. Взялась за дверную ручку и дверь бесшумно отворилась. Я замерла на месте, не смея переступить порог. Моему взору открылась просторная комната, исполненная в фиолетово-синих тонах, спиной ко мне возле арчатого окна стоял Флайтер, а чуть в боку, по-турецки подогнув ноги, на большой кровати сидела девушка в белом сарафане. Её волосы цвета молока плавно стелились по плечам и достигали постели, верхнюю часть лица незнакомки скрывала чёлка, оставляя видимыми лишь вздёрнутый кверху носик и алый ротик, который аккуратно вдувал воздух в деревянную трубочку с дырочками. Девушка искусно перебирала длинными пальчиками, закрывая то одно, то другое отверстие.
Я стояла, не смея ни шелохнуться, ни вздохнуть, и причиной этому были, конечно же, не увиденные мною люди, а музыка. Всё остальное меня не волновало, теряло всякий смысл. Лишь мелодии, которые выходили из-под пальчиков незнакомки имели для меня значение.
Музыка была чужая мне, но в тоже время казалась такой понятной и родной. Я словно первооткрыватель познавала эти новые для меня мелодии, за которыми таился целый мир: замкнутый, неизведанный, но такой прекрасный.
Никакому описанию не поддаётся то совершенство, которое я слышала. Я могла бы сказать, что музыка была немного резковатой, волнующей, завораживающей, но передала бы этими словами лишь тысячную долю её красоты.
Разумом я понимала, что блондинка, играющая на скрипке, и есть возлюбленная Флайтера, но это не имело для меня никакого значения. Я забыла обо всём на свете. Для меня во всём мире значение имели лишь эта музыка и король любви, причём не по раздельности, а как единое целое. Они словно дополняли друг друга.