- Вкусно,- поставив бокал на стол, протянула я.- Спасибо тебе, Флайтер.
- За что?- сухо поинтересовался юноша.
- За то,- я воздела вверх указательный палец,- что ты меня с подоконника на кровать перенёс.
- Кажется, ты перепила,- только и ответил Флайтер. Он поднялся из-за стола и, больше ничего не сказав, ушёл. Я же, ощутив от этого лёгкую горечь, решила присоединиться к всеобщему веселью. Но гости от чего-то не веселились. Они внимательно слушали одну красивую, молодую особу, которая, стоя неестественно прямо, читала наизусть и с выражением стихотворение. Я начала слушать его примерно с середины.
…По горам, что выше небес,
Шёл смертельный огонь.
Пожирал он зелёный лес.
И слышался звериный вой.
Спасения не было никому.
Вы не верите мне?
Посмотрите на юг,
Там увидите правду мою.
Горы те отныне голы и страшны,
Всё живое погибло в огне.
Красоты своей они лишены.
Ей насладиться, возможно, сейчас лишь во сне.
Кается тот же пускай, кто сиё сотворил…
«Вот крокодил», - придумала я свою рифму и, помимо воли, засмеялась, с опаданием зажав рот ладонями. Рассказчица с самым разобиженным лицом замолчала, люди за столом недовольно смотрели на меня. Поборов свой приступ веселья, я сказала:
- Прошу прощения, я...
Мне даже не позволили договорить. Все гости в один голос закричали, что раз я им испортила всё наслаждение, то должна компенсировать это собственным выступлением. Гул возмущения нарастал, я с надеждой глянула на сидящую неподалёку Лолилу, но она лишь пожала плечами, словно говоря: «Это твоё хорошее настроение, тебе и выпутываться».
Мне пришлось встать. Большинство недовольных успокоилось.
- Я должна стихотворение прочесть? - уточнила я.
- Да!- было мне ответом. Как назло ни одного приличного произведения в голову не приходило, а «народ готовился к новому бунту», в отчаянье я стала импровизировать, выдавая в рифму всё, что наболело своим непревзойдённым трагическим голосом:
Ласточкой весенней,
Осенней непогодой,
Любовь приходит в сердце
И селится надолго.
Так у всех бывает.
Так было у неё.
Влюбилась серьёзно,
На всё пойдёт ради него.
Он это точно знает,
Но с нею лишь играет.
Она его спросила,
Что сделать, чтоб моим был ты.
Он, не подумав, ей ответил:
«А прыгни с высоты»
Так просто, это можно…
Она идёт к окну,
Ему плевать - этаж десятый.
Зачем остановлять игру?
Она от смерти в шаге,
Он думает - не сможет,
Ей жизнь меня дороже.
Она сказала лишь «Люблю»
И камнем вниз, куда-то в пустоту.
Я облизнула пересохшие губы, в зале царила полнейшая тишина, а у входа стоял Флайтер, его я заметила только что и с ещё большей выразительностью закончила:
Он пред могилой стоит,
В его глазах слёзы,
А сердце от поздней любви болит.
Я замолчала, ожидая реакции слушателей, но они отчего-то тоже молчали, не спеша выказывать своё недовольство или восхищение. Только юный король, одарив меня испепеляющим взглядом, развернулся и вышел из зала.
- Ну, вы пока осмысливайте, переваривайте, а я пойду,- пробормотала я и поспешила за Флайтером.
Когда я вышла в коридор, юноши уже нигде не было видно, и я решила, в отсутствии особо важных дел погулять по замку. Конечно, я рисковала заблудиться в огромном здании, но пьяному, то есть храброму, как говорится, море по колено (а я заметно похрабрела).
Разговор на крыше
Во время всей своей прогулки я не встретила ни единой живой души. Никто не мешал мне подумать о моём женихе. Я пришла к выводу, что Флайтер эмоцинепроницаем, он всегда спокоен, а понять, что он чувствует, возможно, лишь, когда он сам этого захочет. Чаще всего он хочет, чтобы я знала о его ненависти ко мне.
Размышляя, я ходила с этажа на этаж и, в конце - концов, упёрлась носом в дверь. Машинально я взялась за ручку и повернула её, дверь с лёгкостью распахнулась, мне в лицо ударил порыв освежающего ветра. Не медля ни секунды, я переступила порог и оказалась на крыше.