После сих слов он показывает картину, на которой изображена милая деревенька европейского типа. На улицах, впрочем, ни людей, ни животных.
— Спустя сотни лет, — продолжает он, — историки умудрятся доказать, что эта местность была необитаема. А ведь это моя любимая деревенька! Тебе должно быть стыдно! Они даже могут отыскать в качестве доказательства что-то вроде вот этого. — Он показывает какой-то исписанный от руки свиток со странным довольно названием, что-то вроде «Русский указ». В нем написано, что жителям деревни такой-то запрещается жить в ней, и они подлежат немедленному выселению.
Отвлекаюсь от воспоминаний и окидываю взглядом новую посетительницу, это аристократичного вида дама в вечернем платье. Она присаживается за столик неподалеку, кладет на него свою сумочку, извлекает из нее пудреницу и пудрит носик. Затем извлекает фаллоимитатор и кладет рядом с сумочкой. К ней подскакивает официант.
— Чего изволите, мадам, — осведомляется он.
— Коктейль «Маргарита», будьте добры, — делает заказ дама.
Отвожу, наконец, взгляд, нельзя же, в конце концов, бесконечно глазеть на человека исключительно потому, что та одета в вечернее платье и носит с собой искусственный хер. Тем более она не в моем вкусе. Переключаю внимание на соседа по столику. Передо мной сидит Фатум, он улыбается.
Фатум одет в синие одежды. Глаза его прикрыты темно-синими очками с круглыми стеклами, также синие у него волосы, борода и даже лицо. Руки Фатума тоже синие, но не от природы, они покрыты краской, самой простой, для покраски заборов. Краска нередко облупливается, и верхние конечности становятся похожи на стену старенького детсадовского павильона.
— Мир полон неожиданностей. Вот, к примеру: ты, разумеется, прекрасно знаешь, что музыку к шестой части «Кошмара на улице Вязов» написал Брайан Мэй.
— Конечно. Замечательное у него имя: простое такое, болгарское — Браян. Или сербское?..
— Не важно. Так вот, ты никогда не проводил параллелей между Меркьюри и Крюгером? Обоих зовут Фредди. Ведь вполне вероятно, что не было на самом деле никакого Фредди Меркьюри, его играл Роберт Энглунд.
— Вполне возможно, — соглашаюсь я.
— Люди непредсказуемы, — продолжил Фатум. — У меня был знакомый один, он был революционером. Затем стал поэтом и алкоголиков. Но, в конце концов, и этот период прошел, он нашел себя и стал программистом? И знаешь почему? Соблазнился общением с Системным Котом, не путать с системным кодом.
— А какой он, кот этот? — Интересуюсь я.
— Системный Кот, — объясняет собеседник, глядя из-под очков синими глазами без белков, — является полной противоположностью Коту Чеширскому. Если последний дает покой и безмятежность, дарует веселье, Системный Кот напротив несет людям угнетенность и меланхолию, высасывает жизненные силы. Но вместе с тем он и привлекателен.
— Полная противоположность? И улыбка перевернута? — Интересно мне.
— Скоро сам узнаешь, — предрекает рассказчик. — Он уже рядом.
— Но у меня нет стимула бросать борьбу. — Не могу не возразить ему. — Это как бы не совсем то, чем бы я хотел заняться.
— Что ваше движение без Джима Слэйда? — Настаивает Фатум. — А Слэйд мертв.
В это время дама получает заказанный напиток. Она некоторое время задумчиво размешивает его фаллоимитатором, затем принимается облизывать оный. Вероятно, таким путем она намерена поглотить весь коктейль.
— Мир полон разочарований, — продолжает Фатум. — Однажды один негр из бедного квартала мечтал попасть в квартал латинский, он думал, что это рай на земле. Но, осуществив свою мечту, он увидел ту же нищету. «Вы негры!» — в отчаянии закричал он и заплакал. Другой афроамериканец с малых лет мечтал стать скинхедом. Он вырос, обрил голову, надел куртку со свастикой и пошел к скинам. И вот ведь странно, они приняли его к себе. Он долго тусовался с новыми друзьями, они вместе били китайцев. Но как-то раз скинхеды зашли в черный квартал, и их предводитель воскликнул: «Мочи ниггеров!». Стало нашему герою обидно, он заплакал. «Чего разревелся как баба?» — возмутились скины и нарядили его бабой.
Дама собирается покидать кафе, коктейль был выпит избранным ею странным способом. Вот она уже в дверях, когда ее окликает официант:
— Мадам, Вы забыли свою елду!
— Ах, спасибо, — возвращается к столику дама, — хотя не стоило так беспокоиться, у меня еще одна есть.
Проводив клиентку до дверей, официант подходит к нашему столику. Он говорит, обращаясь к Фатуму:
— Прошу прощенья, сударь, но если не соблаговолите сделать заказ, придется Вам покинуть кафе.
— Спасибо, что напомнили, — отвечает Фатум, — мне пора. Всего хорошего. — Он превращается в синюю лужицу, стекает со стула и впитывается в пол.
Глава 9
Интересно, какой же сюрприз приготовили мне. Готовясь открыть дверцы платяного шкафа, я тренирую свой дар предвидения. Возможно, там прячется платяной монстр? Интересно было бы с ним повстречаться. Это существо хоть и монстр, но совсем не страшный, скорее забавный, оно ест платья. Ладно, что бы там ни было, настал момент столкнуться с ним лицом к лицу. Поглядим. Опять не угадал. Но обо всем по порядку.
Вчера я снова видел Люция. Все как и раньше, все те же вопросы о нашем деле, о будущем, о Джиме Слэйде. Люций был в своем репертуаре, рассказал мне сказку. На сей раз не времен Андерсена, более современную, услышанному не более лет двадцати-тридцати назад в ателье мод. Звучала она так:
— Жил да был на белом свете один мальчик, он мечтал стать актером. Даже в первом классе в сочинении о своей будущей профессии он написал об этом своем желании, в то время как абсолютно все его одноклассники выразили желание быть милиционерами и полицейскими. Вот ведь парадокс, в детстве все хотят быть милиционерами, а как подрастут детки — глядишь, уж процентов восемьдесят-девяносто ментов ненавидят. Но не будем отвлекаться. Так вот, этот паренек не просто хотел быть актером, он стремился исключительно к тем ролям, где пришлось бы носить накладную бороду, этот элемент реквизита притягивал его, словно магнит. В школе накладных бород не было, поэтому в школьных постановках наш герой не участвовал. Да и таланта у него особого не было, попытка поступить в театральное или хотя бы цирковое училище успехом не увенчалась. Любой другой бы здесь успокоился, пересмотрел взгляды на жизнь и довольствовался бы ролью Деда Мороза на детских утренниках. Но человек, о котором я веду речь, из другой породы, он романтик и не довольствуется малым. Тщательно обдумав свое положение, он начал все с нуля и победил в итоге. И началось все с события, вроде бы прямого отношения к случившимся переменам не имевшего, но вдохновившего подросшего героя на решительные действия. Этот некогда мальчик, ставший уже мужчиной, отпустивший себе бороду, настоящую, не накладную, женился. И избранницей его стала совершенно лысая женщина. Мир перевернулся — в скором времени, осененный новой идеей, он принялся за новое дело — взялся производить парики. Причем парики эти были не простыми, а искусственными, они производились не из волос, а из материалов, напоминавших волосы. «Не волосы делают человека, а человек волосы», — любил повторять этот неисправимый романтик.
— Ты опять не ответил на мой вопрос, — вернулся я, дослушав историю, к злободневным проблемам, — что дальше? Что с Джимом?
— Да, ты прав, пора тебе получить ответы, — согласился Люций. — Попробуй их поискать, к примеру, в собственном платяном шкафу.
И ушел он, предварительно заговорщически подмигнув мне, и вновь оставив вашего покорного слугу в недоумении. Но я доверяю Люцию, а посему сразу же поехал домой дабы заглянуть в шкаф.
Когда дверца шкафа отворяется, я впервые в жизни вижу призрака вблизи. Это Слэйд, он полупрозрачен, одет в длинные белые одежды и закован в призрачные цепи, которыми время от времени позвякивает.
— Здорово, Джим, — приветствую я его, — мне всегда было интересно, как это — превратиться в привидение. Ведь это не каждому под силу, ты меня научишь?
— Обязательно, товарищ, Полиграф, но потом! — Весело отвечает, звеня цепями, Джим. — А сейчас поведай, что нового. Я только вернулся, ведь столько всего могло произойти!