Из Вашего письма этого явно не следует, – обстоятельно начал я, – но могу предположить, что Вас угнетает какое-то страшное воспоминание, связанное с запретом на детскую мастурбацию, и это воплотилось в комплексе кастрации, центром которого стал образ ножниц. История с ножницами классическая, я бы даже сказал, банальная, и я затрудняюсь сказать, правда ли таково одно из Ваших воспоминаний, или же Вы придумали этот эпизод постфактум для удобства сексуальной интерпретации.
Честно говоря, мне не нравится Ваша склонность трактовать все воспоминания с сексуальной точки зрения, исходя из симптомов нынешней болезни. Например, бычьи рога – в Ваших детских воспоминаниях они необязательно несли сексуальный подтекст: возможно, их источник – стресс, который Вы испытали, когда вас отняли от материнской груди и стали кормить палочками или с ложки, либо гнев из-за принуждения к взрослению. Разъяренный бык – это Вы сама, злящаяся, что Вас против воли вырвали из младенчества.
Однако Ваши мысли о странной схожести между ножницами и мужским половым членом – иными словами, режущим предметом и отрезаемым предметом – самая правдивая часть Вашего письма. Это основа вашего аффекта – Вы никак не можете принять различия между мужчиной и женщиной. По какой-то причине Вы твердо убеждены в равенстве полов и не хотите признавать женское начало, полагаете несправедливым, что только мужчина может выступать в агрессивной роли. Вы с детства отказываетесь уступать мужчине и хотите добиться равенства полов любой ценой. Сейчас я вижу Вашу женственность, но в детстве Вы, наверное, как Жорж Санд, были «сильной женщиной в брюках».
В чем причина? В первую очередь на ум приходит брат как соперник за внимание матери.
Был ли у Вас младший брат или близнец, с которым Вы отчаянно боролись за материнскую грудь? Пожалуйста, ответьте мне на этот вопрос во время следующего сеанса.
Теперь о воспоминании, связанном с романом Вашей тети: это не более чем эпизод, в котором проявилась свойственная Вам склонность слишком драматизировать события. Говорят, что наблюдение за половым актом близкого родственника может нанести серьезную психологическую травму, но это вовсе не обязательно. У меня сложилось впечатление, что Вы слегка лукавите и на самом деле увидели так потрясшую Вас сцену задолго до того, как Вам исполнилось десять лет.
Вы можете счесть, что мои рассуждения, поскольку во многом продиктованы интуицией, не отдают должного Вашему опыту, но психоанализ не был бы психоанализом, если бы полностью исключал интуицию. Я считаю, что сугубо научные, объективные методы анализа объединяет именно сила интуиции.
С нетерпением жду нашей третьей встречи.
9
Я отвел взгляд от настенного календаря, подумав, что завтра у Рэйко назначен сеанс, как вдруг в клинику явился нежданный посетитель.
У меня выдался редкий для послеобеденного времени перерыв. Я курил в приемной, рассеянно созерцая в окно толпу и афишу кинопремьеры, смотрел, как поднимаются в ясное осеннее небо многочисленные воздушные шары с рекламой. Эти примитивные рекламные средства я помню с детских лет, – по идее, они давно должны были выйти из моды, но раз их до сих пор используют, значит они все еще приносят некие плоды. Были шары в красно-белую полоску, серебристые, зеленые, тускло-серые. Глядя, как они одиноко покачиваются в грязном городском небе, я почему-то вспоминал своих пациентов.
И тут в приемную без стука ворвался высокий молодой человек. Я насторожился, решив, что это буйный пациент.
– Доктор Сиоми? – властно и громко спросил этот смуглый, очень красивый мужчина.
– Да, это я, но…
Он выхватил из кармана визитную карточку и протянул ее мне:
– Эгами Рюити.
Я вынужден был отвлечься на карточку, но не терял бдительности.
– Вам знакомо мое имя? Я друг Рэйко.
Я указал ему на диван:
– Вы пришли по поводу Рэйко?
– Да. Господин Сиоми, я прошу вас оставить ее в покое!
– Оставить в покое? Что это значит?
– Она ведь часто приходит сюда?
– Раз в неделю. Была всего два раза.
Глаза Рюити слегка покраснели; точно охотничья собака, что ищет хозяина по запаху, он кружил по приемной, и было ясно, что этот совершенно здоровый молодой человек охвачен болезненным возбуждением.
– Впредь больше не встречайтесь с ней, оставьте ее в покое!
– Я вас не понимаю. Рэйко приходит сюда на сеансы лечения.
– Да? Ну хорошо. Я не хочу выставлять себя на посмешище, но…
Он застыл в нерешительности. Потом расстегнул молнию на портфеле, достал женский дневник в красной кожаной обложке и нервно перелистал страницы.