— Держи свои билеты, — сказал Ваня и достал из кармана два билета. Меня это шокировало. Как в последний день можно было достать билеты? Мои глаза расширились от удивления, и парень объяснил.
— У меня друг продает билеты на концерт. Когда Лина позвонила, я ему написал, и, как видите, билеты еще остались.
Лина выхватила билеты, что-то пробормотала себе под нос и направилась к машине. Она даже не поблагодарила Ваню, а ведь если бы не он, мы бы не пошли на концерт.
— Спасибо большое, а за Лину прости, у нее нет привычки благодарить, — сказала я, чувствуя неловкость за подругу.
— Да все нормально, я привык, — ответил Ваня с улыбкой.
Лина крикнула, чтобы я быстрее садилась в машину, и, попрощавшись с парнем, я побежала к ней. Сев в машину, Лина начала возмущаться, что я так долго, ведь мы можем опоздать.
— Но ты даже не поблагодарила, это очень грубо, — высказалась я, чувствуя возмущение.
— Зачем эта лесть? Ну, услышит он спасибо и что? Богаче станет? Нет. Я не вижу смысла в пустой трате времени, — отрезала Лина.
— Тебя не переубедить, — вздохнула я и, решив не спорить с подругой, зашла в инстаграм.
Долго думала, что написать, но в итоге все же выложила пост. Там я говорила, что Лина считает меня скучной и что мне надо найти других друзей. Вроде лучшая подруга, а мои взгляды на жизнь не разделяет.
Только я убрала телефон обратно, как водитель сказал, что мы приехали. Мы решили, что сначала поедем ко мне домой, а потом к Лине.
Выйдя из машины, я увидела родной дом. Серая многоэтажка, у подъезда которой сидели дети и бабушки. Это место было наполнено воспоминаниями, и каждый уголок казался знакомым и родным. Но сегодня меня охватила тревога, ведь мне предстояло рассказать маме о своем решении.
Пятая глава
Едва переступив порог родного подъезда, меня обдало узнаваемым запахом: терпкий табак, затхлая сырость и – неожиданно – сладковатый аромат георгинов, примостившихся на подоконнике у двери. Бабушка с первого этажа, словно часовой, выставила свой цветочный дозор, объясняя это просто: "Дышать нечем, обкурили все, а нам тут жить!". Тогда я подумала, что несколько цветков не сделают, и подъезд останется верен своей табачно-сырой симфонии. Как же я ошибалась! Цветы, конечно, внесли свою ноту, но в общем смешке запахов получилась ерунда.
За поворотом маячил лифт – старый, с тусклой лампочкой, бросающей дрожащие тени на стены. С каждым движением он издавал утробный скрежет, словно жаловался на бремя лет. Казалось, трос вот-вот оборвется, и я камнем полечу в шахту. Но, на удивление, этот ветеран подъемного дела застревал крайне редко, за что я была ему безмерно благодарна. Войдя в кабину, я нажала кнопку шестого этажа. Наш этаж был идеален: не высоко и не низко. Я боялась высоты, а жизнь на нижних этажах грозила вечной пылью в квартире.
Со скрежетом распахнув двери, лифт выпустил меня в полумрак коридора. Наша квартира была в самом конце. Подходя, я машинально достала ключи из сумки, но, дернув за ручку, обнаружила, что дверь открыта. Мама, как всегда, забыла ее закрыть.
– Мам, опять дверь нараспашку? – крикнула я из прихожей.
– Не опять, а снова, – вышла ко мне мать. – Забыла, что поделать. Лучше скажи, почему в кафе отказалась ехать?
– Кафе – скука смертная. Ты и сама это говорила, – я стаскивала кроссовки, намереваясь улизнуть в свою комнату, но мама преградила мне путь.
– Ну говорила и что? Выбрали твои одноклассники и родители, что поделать-то? Не отказываться же от выпускного! – вскрикнула она, в ее голосе звучало негодование. – Как так можно: готовиться, готовиться, а потом вдруг – отказ?
– Я и не отказываюсь, мам, просто отмечу по-другому. Мы с Линой собираемся на концерт… – я запнулась, не желая выдавать название группы, – …одной популярной группы, и она уже даже билеты купила.
Врать матери не хотелось, поэтому я рассказала почти все, утаив лишь истинную причину.
– Не поняла. А чего это вдруг планы поменялись? – видимо, мое объяснение показалось ей неубедительным, но дорогу в комнату она все же освободила.
– Говорю же, кафе – это пытка. Сидеть весь вечер с одноклассниками, да еще и родители. Слушать занудные речи о взрослой жизни и прочую ерунду…
Упоминать Егора маме совсем не хотелось.
Когда мы встречались, она души в нем не чаяла. Всегда звала в гости, дарила подарки и даже сыном называла. Мне льстило, что матери понравился мой парень, да и Егору нравилось ее внимание. После расставания мама долго допытывалась, что случилось, почему я бросила такого замечательного парня. Я же не собиралась делиться настоящей причиной и придумала другую правду. Нет, доля правды в ней была, но главное оставалось за кадром.