Взрослеет.
Я вернулся в свою спальню, когда жена убежала на работу. Достал из ящика большого комода несколько чистых листов бумаги и пачку не заточенных карандашей. Разложил все на столе, взял перочинный карманный нож и пока затачивал остриё графитовых стержней, размышлял, что я напишу на бумаге. Это будет список моих болевых точек, а также дыр в нашей безопасности. Определенно, стоило побольше собрать информации обо всех этих происшествиях с трупами, проанализировать и подумать, каким боком ко всему этому причастен я. Сомнений именно в последнем пункте у меня не было никаких.
Еще сутки я вытерпел без Нее. Меня ломало и коробило от своей слабости. Тянуло словно магнитом на окраину города, но я не мог придумать ни одной веской причины, чтобы сорваться с места и оправданно перемещаться по городу, потому что сам буквально только вчера решил – нужно именно Ее обезопасить и приостановить на время все свидания.
Потом меня обуяла ревность. Как и любого влюбленного индюка. Я представлял ее в баре среди других мужчин в том самом умопомрачительном платье с разрезом до пояса. Кусал кулаки и трогал нарывающий шрам на запястье, рвал волосы и ходил из угла в угол. Потом сорвался. Надел свой сюртук и плащ, вызвал такси и умотал в "Тройку".
7
К огорчению моей эгоистичной души, меня сегодня не ждал ужин, и столик мой был девственно пуст. Но у рояля все так же стояло ее плетеное кресло, а вместо колченогого табурета меня дожидался удобный крутящийся стул с низкой спинкой под поясницу.
Бармен приветливо кивнул и развёл руки в стороны, показав, как он безмерно рад. Я улыбнулся и вытянул большой палец вверх, а затем, отметив добрым взглядом завсегдатаев бара, сразу прошел к своему музыкальному другу. Погладил по его дочиста отполированной крышке, провел по клавишам легкой рябью и вздрогнул. Каждая клеточка моего тела словно завибрировала, когда я почувствовал ее присутствие.
Вдохнул вдруг ставшим горячим воздух. Я закрыл глаза и замер.
Что я мог сказать в свое оправдание и нужно ли это ей? Я должен был предложить ей безоблачное будущее и пообещать все звезды с небосвода, но теперь должен молчать, чтобы не обнажить перед чужими свою душу.
Ее руки легли на клавиши, совсем рядом с моими ладонями и она, задорно и как-то беспечно заявила: "Эй, Мистер, а можно сегодня я поиграю с вами?"
Она не прикоснулась, не поцеловала, не дала даже намека, что между нами все, как и прежде. И моя ревность снова подняла свою голову, а потом вдруг треснулась лбом о понимание того, что и здесь за нами могут приглядывать.
Я встал, поклонился, предложил даме удобный стул, а сам уселся на табурет. Он стоял, как и раньше, в простенке за роялем.
Острые красные коготки постучали по клавишам, давая мне понять, какую из моих мелодий Она запомнила особенно хорошо. Я и не знал, что она умеет играть. Хотя я и про себя этого не знал, что уж тут говорить. Вступление, несколько осторожных аккордов для раскачки, и она легко подхватывает на высоких нотах. В две руки эта мелодия обретает особую силу и мне теперь кажется, что мы непременно справимся со всем этим, не вовремя ворвавшимся в нашу жизнь маньячеством и серийным недоумением.
Каждая нота, каждая секунда, каждый наш общий вздох, ее кроткий взгляд из-под длинных изогнутых ресниц, – все наполняло меня особой таинственной радостью. Я так увлекся своими ощущениями, что совершенно забыл, где мы находимся. Для меня не существовало никого вокруг. Только музыка и моя Идиллия. До тех пор, пока спустя какое-то время не послышался страшный грохот…
Входная дверь в бар наотмашь стукнулась о стену, и в помещение вошел не кто иной, как Мистер Экс-Супруг. Вот уж кого, а его точно не ожидал увидеть в этой дыре. По нему плачет какой-нибудь бал в королевском дворе, но никак уж не вонючий бар, пропахший пивными парами и недовольством электората. Может он здесь как раз-таки для того, чтобы провести какую-то предвыборную кампанию?
Эти глупые неуемные мысли пронеслись в моей голове за две секунды и сразу же испарились, как только я почувствовал страх моей Иды.
За Мистером Экс-Супругом плотной стеной вошли еще несколько громил, от макушки до пяток, укутанных в черные плащи. Ребята определенно были вооружены до зубов, поэтому тишина наступила мгновенно.
Мистер Брошенное-Совершенство был раздражен и совсем не походил на того привлекательного человека, которого я пытался уважать. Он окинул взглядом помещение, ухмыльнулся и направился к нам. Неужели по мою душу?