Я кивнул, чувствуя, как от переполняющей радости трепыхается мое сердце. А Мистер Сыщик, так и не дождавшись от меня внятного ответа, задал страшный вопрос:
– Я, кстати, был по тому адресу, который ты мне продиктовал. Странные у тебя шуточки. Там в округе пяти кварталов нет ни одного бара. Тем более о "Тройке" в городе вообще никто не слышал. Ты точно ничего не хочешь мне рассказать, друг? Или тебе так хочется скрыть от меня свою красотку, чтобы я у тебя ее не отбил?
Его слова с трудом доходили до моего сознания. Я неожиданно потерял дар речи, замотал головой и сжал в кулаки трясущиеся руки.
Я не верил.
Что, черт подери, он такое молотит?
– Эй, ты чего? С тобой все в порядке? Может, врача?
– Нет, – прохрипел я сквозь подкативший к глотке ком. – Помоги мне… пожалуйста, умоляю… Отвези сейчас меня туда. Именно по этому адресу… Который я тебе сказал…
– Но…
– Пожалуйста, я прошу… Сейчас. Это важно для меня…
– Хорошо, брат. Хорошо, ты только успокойся.
Он прижал руку к моему плечу и крепко сжал, оказывая поддержку. Я верил в то, что он сможет помочь и вытащит меня из этой богадельни. Мне нужно было только увидеть эту дверь, посмотреть на эту крысиную нору в переулке и убедиться, что там действительно не было никакого пожара. Просто убедиться, что не было пожара…
Через сорок минут меня нарядили в теплый махровый халат, выделили вязаную шапочку и шерстяные носки. Я втиснул ноги в тапки большущего размера и, понурив голову, пошел за своим наказанием.
Я не знал, что меня там ждет. Я боялся увидеть последствия страшного пожара. Но я даже предположить не мог, что увижу совершенно иное…
Мы тряслись в черной, натертой до блеска, служебной машине Мистера Сыщика. Я смотрел на мелькающие за окном улочки и все думал о том, стоит ли рассказывать о странной газете и фантастической истории об иссушающих тварях. Но если даже друг мне и поверит, то это вовсе не значит, что остальные проникнутся этой историей. И всем, конечно, нужно живое, реально существующее тело, которое будет за все отвечать в суде. А я буду безгранично рад, если этим телом окажется Мистер Экс-супруг. В этом я видел хоть какое-то торжество справедливости.
Мне не хотелось считать всех тех, с кем я познакомился в баре, убийцами. Я не хотел даже думать о том, что моя любимая женщина могла быть какой-то бездушной тварью. И тем более убивать…
Но тем не менее я готов был ей простить даже это, лишь бы она оказалась жива!
Вскоре мы пересекли железный мост и въехали в знакомый мне квартал, куда однажды меня привел арест одного местного бедолаги-художника. Мы подъехали к его дому – я так сам попросил.
Мне хотелось проделать тот же путь, что и в первый раз. Заглянуть за угол и увидеть старенькую вывеску с нелепым названием "Тройка"
Я вышел из машины, подав знак другу, чтобы тот остался.
Мне не нужны были свидетели моего горя. Или краха надежд. Или безумия.
Я обогнул разлившиеся черные лужи и практически по клумбам дошел до угла дома, а потом свернул в маленький узкий проулок, заранее приготовившись к страшной картине.
Но остановился, не веря своим глазам. Проулок был сквозным, а не тупиковым, в нем я не увидел ни вывески, ни двери…
Не веря своим глазам, я кинулся к стене, к тому самому месту, где я каждый вечер спускался в глотку дракона…
Но там была стена. Только вот не из новых кирпичиков, а из старых, местами позеленевших, местами затянутых сизым лишайником. Я ощупывал каждый шов, кожей ощущая не только их прочность, но и впитавшееся в камень время. Кладка была монолитной со всей общей стеной, и даже нелепая надежда на то, что вход совсем недавно кто-то замуровал, рассыпалась вдребезги.
Мне кажется я там и умер. От осознания, что я больше никогда не смогу попасть в этот странный потерянный бар, что больше не увижу мою сладкую девочку Иду.
Я осел на холодную землю, сжал кулаки и завыл, как раненый зверь. Это был конец. Конец всему – моей любви, моим надеждам, моему сладкому безумию.
Эпилог.
В мою комнату впорхнула Миссис Доброе-дело. Она притащила завтрак из двенадцати разноцветных пилюль, половины стакана воды, несносно пахнущей хлоркой, и трех кубиков прозрачного лекарства в шприце.
Это была моя ежедневная, утренняя доза.
И моя постоянная сиделка.
Хоспис, находящийся за пределами нашего города, спасал меня от постоянных посещений сына и бывшей жены. Ей-то и вовсе ни к чему с животом таскаться в это убогое место и лишний раз расстраиваться. А Мистер Сыщик пошел на повышение и укатил в столицу, в знак нашей многолетней дружбы оплатив работу этой вот куклы, пичкающей меня таблетками по утрам. Миссис Доброе-дело была ненавязчива и вполне вежлива, так что за последние восемь месяцев я привык к ней. Поэтому сегодня ей искренне сказал, что был рад знакомству и пожалел о том, что срок ее договора окончен.