Они стояли друг напротив друга, и расстояние между ними было таким маленьким, что можно было протянуть руку и коснуться.
— Алиса, — вдруг сказал Макс. Он впервые назвал её по имени, не «скрипочка», не «принцесса». Просто Алиса.
— Что?
— Ты завтра придёшь?
— Завтра воскресенье. Репетиций нет.
— Я не про репетицию. Я про... — он запнулся, будто подбирая слова. — Я хочу тебе кое-что показать. Место одно. Там настоящий звук. Не в музее, помнишь?
Алиса вспомнила его вчерашнее сообщение. Сердце забилось быстрее.
— Это далеко?
— Не очень. На набережной, за старым заводом. Там заброшенная пристань. Мы иногда там играем, когда в цехе холодно. Там акустика сумасшедшая — вода отражает звук, получается объём, как в соборе.
Алиса смотрела на него и видела, как горят его глаза. Он говорил об этом месте так, будто это был храм.
— Хорошо, — сказала она. — Во сколько?
— В четыре. Я зайду за тобой? Или ты адрес скажешь...
— Нет, — слишком быстро ответила Алиса. Мать ни за что не разрешила бы приводить домой парня. Особенно такого. — Я сама. Просто скажи, где встретиться.
Макс понимающе кивнул.
— У входа в парк Горького. Знаешь?
— Знаю.
— Тогда договорились.
Он развернулся и пошёл в темноту. На полпути обернулся.
— Эй, скрипочка!
— Что?
— Ты сегодня впервые играла по-настоящему. Так, как дед просил.
И исчез за поворотом.
Алиса стояла на ступеньках, прижимая к груди футляр со скрипкой, и смотрела ему вслед.
Так, как дед просил.
Она вдруг поняла, что улыбается.
Дома было пусто и тихо. Мать прислала сообщение: «Концерт прошёл успешно. Буду во вторник. Не забывай про гаммы».
Алиса положила телефон экраном вниз, достала скрипку и долго смотрела на неё при свете настольной лампы.
Потом поднесла к струнам смычок и заиграла ту самую мелодию, что родилась на пустой улице. Легко, почти невесомо.
Она не думала о нотах. Не думала о технике. Просто играла.
Впервые в жизни — просто так.
Потому что хотелось.
Потому что завтра в четыре она увидит его снова.
И почему-то от этой мысли внутри разливалось тепло, похожее на первые лучи солнца после долгой зимы.
Глава 7. Чужие игры
Воскресное утро началось с настойчивого звонка в дверь.
Алиса открыла глаза и с ужасом посмотрела на часы. Десять утра. Она проспала! Впервые в жизни она проспала почти до полудня (по её меркам). Мать была бы в шоке.
Звонок повторился — длинный, требовательный.
— Иду, — крикнула Алиса, накидывая халат и путаясь в рукавах.
Она распахнула дверь и замерла.
На пороге стоял Даниил. Идеально причёсанный, в светлом свитере и с коробкой пирожных в руках, он сиял той самой голливудской улыбкой, которая всегда раздражала Алису, хотя она не могла объяснить почему.
— Привет! — сказал он бодро. — Не разбудил?
— Разбудил, — честно ответила Алиса, запахивая халат плотнее.
— Ой, прости, — Даниил ничуть не смутился. — Я думал, ты уже встала. Ты же всегда рано встаёшь. Мама сказала, что Марина Сергеевна в отъезде, вот я и подумал: дай зайду, проведаю подругу детства.
«Подруга детства» прозвучало как-то особенно фальшиво. Алиса поморщилась.
— Заходи, раз пришёл.
Он прошёл в прихожую, оглядываясь с таким видом, будто оценивал обстановку. Алиса знала эту квартиру как свои пять пальцев — мать Даниила дружила с её матерью, они постоянно ходили друг к другу в гости. Даниил был здесь сотни раз.
— Я пирожные принёс, — он протянул коробку. — Твои любимые, с лесными ягодами.
— Спасибо, — Алиса взяла коробку, чувствуя себя неуютно. — Чай будешь?
— Ага.
Она ушла на кухню, включила чайник. Через минуту Даниил появился на пороге, оглядывая идеально чистую кухню с её выверенным порядком.
— Скучаешь без мамы? — спросил он, садясь за стол.
— Нормально, — пожала плечами Алиса, расставляя чашки. — Привыкла.
— Слушай, — Даниил вдруг стал серьёзным, — я зашёл не просто так. Хотел поговорить.
— О чём?
— Об этом твоём... проекте.
Алиса замерла с чайником в руке.
— Что именно тебя интересует?
— Меня интересуешь ты, — Даниил смотрел на неё с той особенной заботой, которая всегда казалась Алисе немного наигранной. — Я волнуюсь, Алиса. Эти... музыканты, они же совсем из другого мира. Ты видела, как они одеты? Как они разговаривают? А эта девка с цепями — она же тебя чуть не убила взглядом на той репетиции.
— Карина? — Алиса поставила чайник на стол. — Она просто ревнует. Это нормально.
— Нормально? — Даниил поднял брови. — Алиса, ты вообще слышишь себя? С каких пор для тебя нормально, когда на тебя смотрят как на врага?
— С тех пор, как я согласилась на этот проект, — спокойно ответила Алиса. — Дань, я ценю твою заботу, правда. Но я справляюсь.