— Я не плачу, — всхлипнула Алиса.
Макс улыбнулся.
— Конечно, не плачешь. Ты просто... увлажняешь глаза.
Алиса невольно фыркнула сквозь слёзы.
— Глупый.
— Знаю. — Он протянул руку и на секунду коснулся её плеча. Легко, почти невесомо. — Всё будет хорошо. Обещаю.
Алиса смотрела на него и верила.
Хотя где-то глубоко внутри противный голосок нашёптывал: "Карина не простит. И Даниил не просто так заходил. Будет буря".
Но сейчас, в этом зале, с ним рядом, хотелось забыть обо всём.
— Мы будем репетировать? — спросила она.
— Ага. Только давай без Баха. Давай что-то новое придумаем. Вдвоём.
— Вдвоём?
— Ну, пока наши не вернулись. Руслан с Дэном быстро Карину успокоят, они умеют. А мы пока... поэкспериментируем.
Алиса кивнула, доставая скрипку.
— Что играем?
— То, что родится.
Она закрыла глаза и заиграла. Медленно, осторожно, будто пробуя звук на вкус. Макс подхватил на гитаре — мягко, почти невесомо.
Звуки переплетались, спорили, мирились, снова спорили. И в этом споре рождалось что-то новое. Что-то, чему не было названия.
Они не знали, что за дверью стоит Карина.
Что она не ушла, а просто ждала за углом, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.
Что она слышала каждую ноту.
И что в этот момент в её голове рождался план, который разрушит всё.
Но сейчас, в зале, были только двое.
Скрипка и гитара.
Два звука, которые учились быть одним целым.
Глава 9. Импровизация
Среда выдалась тёплой, почти летней — редкий подарок уходящего сентября.
Алиса выскочила из лицея сразу после четвёртой пары, наскоро перекусив яблоком по дороге. Мать прислала сообщение, что задержится на совещании до вечера, и это было как глоток свободы. Целых три часа, которые можно провести не за нотами и не за репетицией.
Она шла через парк, наслаждаясь солнцем и тишиной. Золотые листья шуршали под ногами, где-то кричали дети, пахло кофе из маленькой кофейни у входа. Алиса почти забыла о проекте, о Карине, о Данииле, о матери — обо всех, кто постоянно требовал от неё быть кем-то другим.
— Скрипочка, ты чего тут делаешь?
Она подпрыгнула от неожиданности. На скамейке, в тени огромного клёна, сидел Макс. На коленях гитара, в руке — надкусанное яблоко, на голове — дурацкая вязаная шапка, несмотря на тепло.
— Ты? — выдохнула Алиса. — Ты меня напугал.
— Прости, не хотел. — Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось. — Присаживайся, раз пришла. Я тут репетирую.
— Репетируешь? В парке?
— А что? — Макс пожал плечами. — Тут люди ходят, слушают. Иногда останавливаются. Одна бабушка даже денег дала вчера. Сказала, внука напоминаю.
Алиса представила Макса с гитарой в парке и невольно улыбнулась.
— Ты серьёзно здесь играешь?
— Ну да. Это называется «уличная музыка». Ты, наверное, не в курсе, у вас там, во дворцах культуры.
— Не язви, — она села рядом, оставив между ними футляр со скрипкой. — Просто... это непривычно. Мы играем только в залах. Для подготовленной публики.
— А для неподготовленной слабо? — Макс хитро прищурился.
— В смысле?
— Ну, сыграть здесь. Прямо сейчас. Для прохожих.
Алиса почувствовала, как сердце ухнуло в пятки.
— С ума сошёл? Я не могу.
— Почему?
— Потому что... — она запнулась, подбирая слова. — Потому что это неправильно. Нужно готовиться, настраиваться. И вообще, скрипка — это серьёзно.
— А гитара, значит, не серьёзно? — Макс провёл пальцами по струнам, извлекая лёгкий перебор. — Слушай, скрипочка. Ты мне тогда на набережной такую красоту сыграла, что у меня до сих пор в ушах стоит. А ведь там тоже не зал был. И публики — только я и чайки. Но это было... настоящее.
Алиса покраснела.
— То было другое.
— Чем?
— Тем, что ты... ты не публика.
Макс замер. Посмотрел на неё долгим взглядом.
— А кто я? — спросил он тихо.
Алиса не знала, что ответить. Она и сама не понимала, кто он для неё. Друг? Напарник? Враг, который неожиданно стал самым близким человеком?
— Ты Макс, — сказала она наконец. — Просто Макс.
Он улыбнулся — тепло, почти нежно.
— Ладно, просто Макс согласен быть просто Максом. Но давай всё-таки сыграем. Не для публики, а для себя. И для тех, кто мимо идёт — если захотят послушать. Без подготовки. Без нот. Просто как дышится.
Алиса смотрела на него и понимала, что не может отказать. Не потому, что он просит. А потому что внутри неё самой вдруг проснулось что-то — дикое, свободное, отчаянно желающее вырваться наружу.
— Ладно, — сказала она. — Чёрт с тобой.
— Ура! — Макс вскочил, чуть не уронив гитару. — Давай, доставай свою скрипку.