Выбрать главу

Макс замер.

— Меня? Почему?

— Потому что ты... — Алиса запнулась, подбирая слова. — Ты заставляешь меня чувствовать то, чего я не должна чувствовать. Ты ломаешь все рамки, в которых я жила. Я перестаю себя контролировать рядом с тобой. И это страшно.

Он смотрел на неё долго, очень долго. Потом шагнул ближе.

— Алиса, — сказал он тихо. — Я тоже боюсь. Каждый раз, когда вижу тебя, боюсь, что ты исчезнешь. Что мама твоя запретит, что лицей запретит, что сама решишь, что я не для тебя. Но когда мы играем... когда ты смотришь на меня вот так... я понимаю, что готов рискнуть.

Он протянул руку и осторожно убрал прядь волос, упавшую ей на лицо.

— Можно я тебя поцелую? — спросил он шёпотом.

Алиса замерла. Сердце колотилось где-то в горле.

— Здесь? Сейчас? — прошептала она.

— А что? Место хорошее, красивое. И никого.

Она огляделась. Парк, аллея, золотые листья, заходящее солнце. И правда — красиво.

— Можно, — выдохнула она.

Он наклонился и поцеловал её.

Легко, осторожно, будто боялся разбить. Алиса закрыла глаза и растворилась в этом моменте. В запахе табака и осени. В шорохе листьев под ногами. В тепле его губ.

Это длилось всего несколько секунд. А может, вечность.

Когда они отстранились, Макс улыбался так, будто выиграл в лотерею.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь точно не отвертишься.

— Я и не собиралась, — прошептала Алиса.

Они пошли дальше, держась за руки. Мороженое было уже не нужно. Внутри и так всё таяло.

А вечером, когда Алиса вернулась домой, её ждал сюрприз.

Мать сидела на кухне с каменным лицом. Рядом — Даниил. И выражение их лиц не предвещало ничего хорошего.

— Алиса, — голос матери звучал ледяным металлом. — Нам нужно серьёзно поговорить. Садись.

Скрипка в футляре вдруг показалась неподъёмно тяжёлой. Как и весь этот день, который из самого счастливого превращался в самый страшный.

Глава 10. Рождение

Разговор с матерью был хуже, чем Алиса ожидала.

— Мне всё известно, — Марина Сергеевна сидела за кухонным столом, выпрямившись, как на концерте. Рядом пристроился Даниил с виноватым лицом, но в глазах его Алиса прочитала что-то другое. Не вину — торжество. — Ты пропускаешь репетиции, ты шляешься неизвестно где с этим... с этим хулиганом. Ты играешь на улице, как попрошайка!

— Это была импровизация, — тихо сказала Алиса. — Мы работали над проектом.

— Не лги мне! — мать стукнула ладонью по столу. — Даниил всё рассказал. Этот мальчишка тебя использует. Вы даже не играете классику, вы просто... просто шумите!

— Это музыка, — Алиса почувствовала, как внутри закипает гнев. — Ты её просто не слышишь.

— Я слышу фальшь! — Марина Сергеевна встала. — Я запрещаю тебе встречаться с ним вне репетиций. Ты будешь ходить на согласованные занятия и сразу возвращаться домой. И никаких прогулок!

Алиса смотрела на мать и вдруг поняла: она её не слышит. Совсем. Для неё существует только одна правда — её собственная.

— Хорошо, — сказала Алиса ровно. — Я буду приходить вовремя.

Мать, кажется, не ожидала такой лёгкой победы. Она подозрительно прищурилась.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Смотри у меня. Если узнаю, что ты снова...

— Не узнаешь, — Алиса встала. — Можно я пойду заниматься? У меня завтра контрольная по сольфеджио.

— Иди.

В своей комнате Алиса села на кровать и уставилась в стену. Телефон завибрировал. Макс:

«Как ты? Всё нормально?»

Она набрала ответ:

«Мать узнала про парк. Запретила встречаться вне репетиций».

Ответ пришёл через минуту:

«А ты слушаешься?»

Алиса улыбнулась в темноте.

«Не дождётесь, товарищ бунтарь».

«Тогда завтра в 23:00 на набережной. Придёшь?»

«Приду».

В 22:45 Алиса выскользнула из квартиры, когда мать уже спала. Сердце колотилось так, что, казалось, будило весь подъезд. Она бежала по пустынным улицам, прижимая к груди футляр со скрипкой, и чувствовала себя воровкой, укравшей собственное счастье.

Набережная встретила её тишиной и холодом. Река тяжело дышала в темноте, фонари отражались в воде дрожащими дорожками. У заброшенной пристани горел огонёк — Макс развёл небольшой костёр в старом металлическом ведре.

— Пришла, — он улыбнулся, когда она подбежала, запыхавшаяся и раскрасневшаяся. — Я уж думал, не решишься.

— Я обещала, — выдохнула Алиса.

— Мать не проснётся?

— Я ей снотворное в чай подсыпала, — пошутила Алиса и сама испугалась своей шутки. — Шучу! Она просто спит крепко.

Макс рассмеялся.

— А ты, оказывается, с характером, скрипочка. Садись, грейся.

Они устроились у костра. Пламя плясало, отбрасывая причудливые тени на стены заброшенного здания. Река плескалась где-то рядом.