— Ты... — прошептала она. — Ты правда так думаешь?
— Я думаю, что мы друзья. Хорошие друзья. Но если ты не можешь принять, что у меня может быть кто-то кроме вас — то, наверное, мы не такие уж и друзья.
В цех вошли Руслан и Дэн. Замерли на пороге, почувствовав напряжение.
— Э-э-э... — протянул Руслан. — Мы не вовремя?
— В самый раз, — Карина вытерла слёзы рукавом и направилась к выходу. — Репетируйте без меня. Я сегодня не в голосе.
— Карина, подожди... — начал Дэн.
— Отвалите все.
Дверь хлопнула.
Руслан и Дэн переглянулись. Дэн подошёл к Максу.
— Что случилось?
— То же, что всегда, — устало ответил Макс, поднимая гитару. — Она не принимает, что у меня есть своя жизнь.
— Она тебя любит, — вздохнул Руслан.
— Это не любовь. Это... я даже не знаю, что это. Зависимость какая-то.
Дэн сел на ящик, достал сигарету, но закуривать не стал — просто крутил в пальцах.
— Слушай, Ворон. Мы с Русланом тебя знаем давно. И Карину знаем. Она, конечно, с приветом, но она не враг тебе. Просто ей больно.
— А мне не больно? — Макс посмотрел на друга. — Мне, по-твоему, легко? Я нашёл человека, с которым мне хорошо. Впервые в жизни, кажется. А вместо того чтобы радоваться, я должен оправдываться и чувствовать вину?
— Никто не говорит про вину, — вмешался Руслан. — Просто... может, попробовать поговорить с ней по-человечески? Объяснить?
— Я пытался. Она не слышит.
В цехе повисла тишина. Где-то капала вода из прорванной трубы, и этот звук казался насмешкой.
— Ладно, — Макс встал. — Я пойду. Сегодня всё равно не до репетиций. Передайте Карине, что я... не знаю. Что я не хочу её терять. Но и жить так не могу.
Он вышел, оставив друзей в растерянности.
— Что делать будем? — спросил Руслан.
— А что мы можем сделать? — пожал плечами Дэн. — Это их дело. Пусть сами разбираются.
— А проект? Конкурс?
— А что проект? Проект подождёт. Если мы сейчас не решим эти проблемы, никакой конкурс не спасёт.
Руслан вздохнул и взял палочки. Просто так, чтобы занять руки.
— Странно всё это, — сказал он. — Ворон всегда был один. А тут появилась эта девчонка — и всё изменилось.
— Может, оно и к лучшему? — Дэн наконец прикурил. — Может, ему правда нужна была кто-то, кто вытащит его из этой вечной злости?
— А Карина?
— А что Карина... Карина переживёт. Или нет. Это её выбор.
Они замолчали. Каждый думал о своём.
А в это время Карина сидела на ржавых качелях во дворе и курила одну за другой. Перед глазами стояло лицо Макса — его взгляд, когда он говорил об Алисе. Так он никогда не смотрел на неё. Ни разу за все годы.
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера:
«Привет. Я знаю, что ты тоже не в восторге от этого проекта. Давай встретимся? Есть разговор. Даниил».
Карина смотрела на экран и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное.
Она нажала «ответить».
«Где и когда?»
Ответ пришёл через минуту:
«Завтра в пять у кофейни на набережной. Не пожалеешь».
Карина усмехнулась и убрала телефон.
Враги моих врагов — не обязательно друзья. Но иногда они могут быть полезны.
Глава 12. Точка невозврата
Утро пятницы началось с тишины.
Слишком тихой, слишком напряжённой. Алиса почувствовала это ещё до того, как открыла глаза — воздух в квартире был каким-то другим, тяжёлым, будто перед грозой.
Она вышла на кухню и замерла.
Мать сидела за столом. Не одна. Рядом с ней, в строгом костюме и с лицом, не предвещающим ничего хорошего, восседала Марина Сергеевна — директор лицея. Напротив них, словно подсудимый на скамье, сидел Виктор Волков, отец Макса, в своей неизменной потёртой куртке, но сегодня без обычной лёгкой улыбки.
— Садись, Алиса, — голос матери звучал металлом.
— Что происходит? — Алиса прижала к груди халат, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
— Мы решили обсудить судьбу этого... проекта, — мать выделила последнее слово с таким презрением, будто речь шла о чём-то непристойном. — Оказывается, многое происходит за моей спиной.
— Я ничего не скрывала, — тихо сказала Алиса.
— Правда? — мать подняла бровь. — А ночные гулянки на набережной? А прогулки по парку? А поцелуи, о которых мне рассказал Даниил?
Алиса побелела. Она посмотрела на Виктора — тот сидел мрачный, сжав кулаки, но молчал.
— Это не то, что вы думаете...
— А что я должна думать? — мать встала. — Моя дочь, первая скрипка лицея, будущее консерватории, шляется по ночам с каким-то... панком! Играет на улице за милостыню! Целуется под фонарями!
— Мама, прекрати! — Алиса почувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Ты ничего не понимаешь!