Выбрать главу

Через минуту в лофт ввалились Руслан и Дэн. Руслан тащил малый барабан, Дэн — гитару и целый пакет с продуктами.

— Батя сказал, что у вас тут голодно, — пояснил Дэн, выгружая на кухонный стол хлеб, колбасу, сыр и две бутылки газировки. — Мы решили, что с голодным пузом музыка не играется.

— Разумно, — Виктор отложил кисти и подошёл к столу. — Давайте перекусим сначала, а потом уже творить.

Они расселись кто где — на стульях, на подоконнике, прямо на полу. Алиса чувствовала себя неловко — слишком уж всё было неформально, не так, как в лицее с его строгими правилами поведения. Но через пять минут поняла, что напряжение уходит.

— Алиса, расскажи про свою скрипку, — попросил вдруг Руслан, жуя бутерброд. — Это же не простая, да? Красивая очень.

Алиса посмотрела на футляр, стоящий у окна.

— Это скрипка моего деда, — сказала она тихо. — Итальянская, начала двадцатого века. Не Страдивари, конечно, но для нашей семьи — бесценная.

— Дай посмотреть? — Руслан встал, подошёл к футляру.

Алиса кивнула, и он осторожно открыл крышку. В свете огромного окна скрипка засияла тёплым янтарём.

— Ничего себе, — выдохнул Руслан. — Дэн, иди глянь.

Дэн подошёл, долго рассматривал инструмент, потом покачал головой.

— Я в гитарах понимаю, но это... это же другая вселенная. Ты на ней с детства играешь?

— С пяти лет, — кивнула Алиса. — Дед начал учить меня, как только я смогла держать смычок.

— Он жив ещё? — спросил Дэн.

— Нет, — Алиса отвела глаза. — Умер, когда мне было десять.

— Прости, — Дэн виновато замолчал.

— Ничего, — Алиса улыбнулась. — Мне кажется, он иногда слышит, как я играю. И если я играю хорошо — он радуется.

— А если плохо? — подал голос Макс.

— Тогда он, наверное, ворчит где-то там, на небесах, — Алиса улыбнулась сквозь грусть. — И требует, чтобы я не ленилась.

— Крутой у тебя дед был, — сказал Руслан.

— Крутой, — согласилась Алиса.

После перекуса они наконец приступили к репетиции. И с первых же минут Алиса почувствовала разницу.

В этом пространстве не было давящей академичности лицея. Не было стен, которые помнили сотни часов сольфеджио. Не было портретов великих композиторов, осуждающе глядящих со стен.

Здесь был свет. Краски. Картины, которые, казалось, слушали. И свобода.

— Давайте сначала ту мелодию, — предложил Макс. — Ну, «Рождение». Попробуем её разобрать на партии.

— Она родилась спонтанно, — напомнила Алиса. — Я не уверена, что смогу повторить.

— А ты не повторяй, — Виктор неожиданно подал голос от своего мольберта. — Сыграй заново. Так, как чувствуешь сейчас. В этом же и есть суть импровизации — она никогда не повторяется.

Алиса посмотрела на Макса. Тот кивнул.

— Давай, скрипочка. Ты начинаешь, мы подхватываем.

Алиса закрыла глаза, подняла смычок...

И полилась музыка.

Она была другой. Не той, что родилась на набережной. Теплее, спокойнее, но с той же глубиной. Руслан осторожно вплёл ритм — мягкий, почти невесомый. Дэн подхватил басовой линией, создавая фундамент. Макс вошёл последним — его гитара запела высоко, переплетаясь со скрипкой, будто два голоса в дуэте.

Они играли, и Алиса чувствовала, как пространство наполняется чем-то новым. Картины на стенах, казалось, оживали, краски начинали светиться изнутри. Виктор отложил кисти и просто слушал, закрыв глаза.

Когда замер последний аккорд, в лофте повисла тишина. Та самая, которая бывает только после настоящей музыки — полная, глубокая, живая.

— Господи, — выдохнул Виктор, открывая глаза. — Я тридцать лет пишу картины и думал, что знаю, что такое красота. А вы сейчас... вы создали нечто, что я никогда не смогу нарисовать.

— Почему? — спросил Руслан.

— Потому что это нельзя увидеть. Это можно только услышать. Или почувствовать. — Он встал, подошёл к ним. — Ребята, вы даже не представляете, что у вас получается. Это не просто музыка. Это магия.

Алиса смотрела на свои руки, всё ещё сжимающие смычок, и не верила.

— Мы правда хорошо сыграли? — спросила она робко.

— Лучше, чем хорошо, — Виктор улыбнулся. — Вы сыграли честно. А это самое редкое, что бывает в искусстве.

— Да ладно, батя, — Макс смущённо потупился, но было видно, что ему приятно. — Ты просто наш папа, тебе по статусу положено хвалить.

— Я тебе никогда ничего не говорил просто так, — серьёзно ответил Виктор. — И сейчас не говорю.

Они переглянулись — отец и сын. В этом взгляде было столько непроизнесённых слов, что Алиса почувствовала себя почти лишней.

— Ладно, — Виктор хлопнул в ладоши. — Работаем дальше. А я пойду чай поставлю. Вы тут творите, а я буду вас поить.

Он ушёл на кухню, а они снова взялись за инструменты.