И она заиграла.
Сначала робко, пытаясь попадать в ноты. Но чем дальше, тем больше её захватывала эта стихия. Она перестала контролировать смычок, позволила ему летать по струнам так, как хочется. Иногда срываясь, иногда попадая не туда — но с каждой секундой музыка становилась всё более живой, настоящей, дышащей.
Они играли, и казалось, сам Бетховен где-то там, на небесах, дирижирует этим безумным оркестром. Скрипка кричала, гитара выла, ударные гремели, бас гудел — и всё это сливалось в нечто единое, мощное, необъятное.
Когда они закончили, в лофте повисла тишина. Только тяжёлое дыхание четырёх музыкантов нарушало её.
— Господи, — выдохнул Дэн. — Я никогда... никогда так не играл.
— Я тоже, — признался Руслан.
Макс смотрел на Алису. В глазах его горел огонь.
— Скрипочка, — сказал он тихо, — ты гений.
— Это Бетховен гений, — выдохнула она.
— Бетховен написал ноты. А ты вдохнула в них жизнь. Ты, мы, все вместе. Это не просто музыка. Это... я даже не знаю, что это.
— Это магия, — раздался голос Виктора. Он стоял у своего мольберта, и на холсте проступали очертания — четыре фигуры в вихре звуков, красок, эмоций. — Вы только что создали магию.
Алиса посмотрела на свои руки. Они дрожали. На глазах выступили слёзы.
— Я никогда не думала, что смогу так, — прошептала она. — Что музыка может быть такой...
— Живой, — подсказал Макс.
— Да. Живой.
Он подошёл, обнял её. Руслан и Дэн тактично отвернулись, делая вид, что очень заняты разбором инструментов.
— Мы сделаем это, скрипочка, — прошептал Макс ей в волосы. — Мы покажем всем, что настоящая музыка не знает границ. Что Бетховен и рок могут быть одним целым. Что мы можем быть одним целым.
Алиса кивнула, уткнувшись носом ему в плечо.
Где-то в глубине души она всё ещё боялась. Боялась матери, боялась конкурса, боялась Карины, которая молчала слишком долго, чтобы это могло быть добрым знаком. Боялась, что всё это счастье — слишком хрупкое, слишком нереальное.
Но сейчас, в этом лофте, в кругу этих людей, она позволяла себе просто быть счастливой.
Потому что завтра начнутся новые испытания.
А сегодня — сегодня была музыка.
И больше ничего не имело значения.
Глава 16. Карта заброшенных мест
Воскресенье выдалось на удивление тёплым — последний подарок уходящего бабьего лета.
— Одевайся похуже, — сказал Макс, когда они встретились у входа в парк. — У меня для тебя экскурсия.
— Какая ещё экскурсия? — Алиса с подозрением посмотрела на его потрёпанные джинсы и тяжёлые ботинки. — Мы куда-то идём?
— Мы идём смотреть настоящий город, — загадочно улыбнулся он. — Не тот, который в твоих учебниках и концертных залах. Доверься мне.
Она доверилась.
Они шли по каким-то дворам, перелезали через заборы (Алиса впервые в жизни перелезала через забор и ужасно стеснялась своей неуклюжести), пробирались сквозь кусты. Макс вёл её уверенно, будто ходил здесь тысячу раз.
— Это мой город, — объяснял он по пути. — Не парадный, не открыточный. Настоящий. Здесь я вырос.
— А где ты жил? — спросила Алиса.
— Везде понемногу, — он пожал плечами. — Мы с отцом часто переезжали, когда я был мелкий. Снимали углы, мастерские, однажды даже жили в заброшенном детском саду. Там было круто — огромные окна, можно было рисовать на стенах.
— На стенах?
— Ага. Отец говорил: «Это же не чьи-то стены, это ничьи. Значит, можно сделать их своими». Мы разрисовали там всё. Потом пришли рабочие, сказали, что здание снесут. Но нам было не жалко — искусство живёт, даже если его закрасить.
Алиса смотрела на него и поражалась. Её мир всегда был таким упорядоченным, чистым, предсказуемым. А он вырос в хаосе — и научился видеть в этом хаосе красоту.
— Пришли, — объявил Макс, останавливаясь перед полуразрушенным зданием.
Это была старая водонапорная башня. Красный кирпич, облупившаяся штукатурка, пустые глазницы окон. Вокруг — пустырь, заросший полынью.
— Красиво, — неожиданно для себя сказала Алиса.
— Правда? — Макс обрадовался. — Я знал, что ты поймёшь! Пошли, там внутри лестница наверх. Вид оттуда — обалдеть.
Они вошли внутрь. Пахло сыростью, старой краской и ещё чем-то неуловимо сладким. Винтовая лестница уходила куда-то вверх, в темноту.
— Темно, — Алиса поёжилась.
— Держись за меня, — Макс взял её за руку. — Я каждый шаг здесь знаю.
Они поднимались медленно, ступенька за ступенькой. Где-то наверху светился выход на смотровую площадку. Алиса считала шаги, чтобы отвлечься от страха.