Выбрать главу

А рядом с ним...

Алиса замерла.

Парень сидел на стуле так, будто стул был ему личным врагом. Нога, обтянутая потёртыми джинсами, закинута на колено. На руках — на пальцах, на запястьях — въевшаяся графитовая пыль или грязь, Алиса не разобрала. Черная футболка с надписью «I don't give a damn», которую она перевела мысленно и мысленно же ужаснулась. И взгляд.

Взгляд, которым он буравил стену за спиной директора, говорил: «Я здесь случайно, меня сейчас стошнит от этой стерильности, и вообще, где тут выход».

Это был он. Волков.

Их взгляды встретились через щель в двери.

Его бровь насмешливо приподнялась. Он поймал её, как поймал бы фальшивую ноту в своей панк-какофонии.

Алиса отшатнулась, толкнула дверь и влетела в кабинет, красная как рак.

— Алиса! — Марина Сергеевна просияла профессиональной радостью. — Проходи, дорогая. Мы как раз тебя ждали.

— Я... тетя Зина сказала...

— Да-да, присаживайся. — Директор указала на стул рядом с... боже, рядом с этим.

Алиса села. Краешком глаза она увидела, что парень даже не повернул головы в её сторону. Он смотрел на свои руки, ковыряя заусенец с таким видом, будто решал уравнение теории струн.

— Итак, — Марина Сергеевна сложила руки на столе, — позвольте представить. Алиса Воронцова, наша гордость, первая скрипка. Алиса, это Виктор Волков, художник, и его сын Максимилиан.

— Макс, — буркнул парень, не поднимая глаз.

— Макс, — поправилась директор с лёгким напряжением. — Они представляют... э-э-э... творческий коллектив «Без Поводка».

Макс хмыкнул. Художник Виктор чуть заметно улыбнулся.

Алиса почувствовала, что проваливается в какую-то абсурдную пьесу. Зачем директору лицея художник и его сын с гитарой? Зачем здесь она?

— Я сразу к делу, — Марина Сергеевна убрала улыбку, и на её месте появилась сталь. — Министерство культуры совместно с продюсерским центром «Голос поколений» объявило условия конкурса в этом году. Грант на развитие — три миллиона рублей. Путёвка в консерваторию для победителя в личном зачёте. И главный приз — запись альбома на студии «Мелодия».

В комнате повисла тишина. Алиса сглотнула. Три миллиона. Консерватория. Это был её шанс. Её единственный шанс вырваться из-под крыла матери, доказать, что она не просто «девочка с идеальной техникой».

— Но есть условие, — голос директора стал вязким, как патока. — В этом году концепция конкурса — «Симфония современности». Жюри хочет видеть синтез. Сплав академической музыки и новых жанров.

Макс поднял глаза. В них впервые мелькнуло что-то живое, кроме скуки.

— Короче, — сказал он, и Алиса вздрогнула от его прямоты, — классику надо скрестить с чем-то уличным. Типа нас.

— Именно, — кивнула Марина Сергеевна, и в её голосе послышалось усилие, с которым она произносила это слово.

Виктор Волков заёрзал на стуле.

— Послушайте, Марина Сергеевна, я понимаю амбиции, но мои ребята играют панк-рок. Они не знают нот. Они вообще ничего не знают, кроме трёх аккордов и желания порвать динамики. Какой синтез?

— Вот для этого и нужна Алиса, — директор повернулась к ней, и Алиса почувствовала, как пол уходит из-под ног. — Алиса станет музыкальным руководителем проекта. Она адаптирует классические партитуры под возможности группы. А Макс... Макс внесёт в нашу академическую музыку энергию, драйв и... современное звучание.

— То есть я должна учить их играть? — выдохнула Алиса, забыв про субординацию. — Но у меня подготовка к конкурсу, репетиции, я...

— Конкурс и есть этот проект, Алиса, — отрезала Марина Сергеевна. — Другого шанса представить лицей не будет. Либо мы участвуем в этой номинации, либо не участвуем вообще. Выбор прост.

Алиса открыла рот и закрыла. Она перевела взгляд на Макса. Тот смотрел на неё в упор. В его глазах не было враждебности. Там было что-то похуже. Там было веселье. Её унижение, её шок, её паника — всё это читалось на её лице, и ему это нравилось.

— А если мы откажемся? — лениво спросил Макс, не сводя с неё глаз.

— Тогда грант уйдёт школе-интернату имени Гнесиных, — пожала плечами Марина Сергеевна. — Они уже нашли рэпера, который готов спеть с хором мальчиков. Представляете?

Макс скривился, будто съел лимон.

— Рэп с хором? — переспросил он. — Это же полный...

— Макс, — осадил его отец.

— Ладно, — парень резко поднялся, заставив стул жалобно скрипнуть. — Я понял. Вы хотите, чтобы мы, значит, продали свои души за ваш грант. Чтобы мы, уличные шавки, попрыгали под дудочку этой... — он кивнул в сторону Алисы, — этой принцессы классической музыки.

— Макс! — теперь уже два голоса — отца и директора — слились в унисон.

Алиса вскочила. Её трясло. Весь её выверенный, идеальный мир рушился на глазах.