— Я тебя не предавала! — крикнула Алиса.
— А встреча с Даниилом? А то, что ты скрывала от меня? А вчера, когда ты ушла, даже не попрощавшись?
— Ты сам меня выгнал!
— Я не выгонял, я просто...
— Что — просто? — Алиса уже не сдерживалась. — Обвинил меня в предательстве? Сказал, что я могла слить музыку? Это не выгнать?
Они стояли друг напротив друга, и между ними не было ничего, кроме боли и обиды.
— Ребята, — попытался вмешаться Дэн. — Может, не надо...
— Молчи! — рявкнули оба одновременно.
Дэн отступил. Виктор покачал головой.
— Алиса, — сказал Макс тише. — Я устал. Я устал бояться, что ты уйдёшь. Что выберешь их, а не меня. Что однажды проснёшься и поймёшь, что я — ошибка.
— Я никогда так не думала, — прошептала Алиса. — Никогда.
— Но думаешь сейчас? — он посмотрел ей в глаза. — Сейчас, когда всё рушится, ты думаешь, что правильно сделала, что связалась со мной?
Алиса молчала. И это молчание было страшнее любых слов.
— Вот видишь, — горько усмехнулся Макс. — Я так и знал.
— Ты ничего не знаешь! — Алиса шагнула к нему. — Я молчу, потому что не знаю, как тебе объяснить, что ты для меня значишь! Потому что слова — они пустые, когда происходит такое!
— Тогда уходи, — тихо сказал Макс.
— Что?
— Уходи, — повторил он. — Если не знаешь, что сказать — уходи. Я не хочу, чтобы ты была со мной из жалости.
— Из жалости? — Алиса почувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Ты... ты думаешь, я с тобой из жалости?
— Я не знаю, из чего ты со мной. И, кажется, никогда не знал.
Она смотрела на него, и мир рушился на куски. Ещё вчера они целовались на крыше, мечтали о будущем, а сегодня...
— Хорошо, — сказала она тихо. — Я уйду.
— Алиса, не надо! — воскликнул Дэн.
— Пусть идёт, — Макс отвернулся к окну. — Если хочет.
Она стояла секунду, глядя на его спину. Ждала, что он обернётся. Скажет хоть слово.
Но он молчал.
Алиса развернулась и выбежала из лофта.
Дэн рванул было за ней, но Виктор остановил:
— Не надо. Пусть остынут оба. Сейчас только хуже сделаешь.
— Но они же любят друг друга! — Дэн был в отчаянии. — Как они могут так...
— Могут, — Виктор покачал головой. — Любовь и боль часто ходят рядом. Особенно в их возрасте.
Макс стоял у окна и смотрел, как Алиса бежит по улице, спотыкаясь, вытирая слёзы на ходу.
— Батя, — прошептал он. — Что я наделал?
— Глупость, — честно ответил Виктор. — Обычную глупость, которую делают все влюблённые идиоты. Думают, что, отталкивая, защищают. А на самом деле — просто боятся.
— Я боюсь, — признался Макс. — Очень боюсь.
— Чего?
— Что она уйдёт. Что выберет их. Что однажды я останусь один.
— Сынок, — Виктор подошёл и положил руку ему на плечо. — Ты уже не один. У тебя есть я, Дэн, даже Карина, которая тебя ненавидит, но всё равно пришла сказать правду. И у тебя есть она. Если ты, конечно, не разрушил всё окончательно.
Макс молчал.
Телефон завибрировал. Сообщение от Алисы:
«Я не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь. И прощу ли я тебя. Но знай одно: я никогда не была с тобой из жалости. Никогда».
Он набрал ответ, стёр, набрал снова, опять стёр.
Так и не отправил.
Алиса бежала по набережной, пока не выдохлась. Остановилась у того самого места, где родилась их мелодия. Вода плескалась о камни, ветер шумел, и всё было как тогда.
Кроме одного — его не было рядом.
Она села на холодный камень, обхватила колени руками и разрыдалась.
Всё, что они строили, рухнуло в один день. Музыка украдена. Друзья предали. А теперь и они с Максом...
— Ненавижу, — прошептала она в пустоту. — Ненавижу всё это.
Телефон завибрировал. Мать: «Ты где? Уже поздно».
Она не ответила. Посидела ещё немного, глядя на воду, потом встала и побрела домой.
Ноги не слушались, сердце болело так, что хотелось выть.
Дома её ждал сюрприз.
Мать сидела на кухне с каменным лицом. Рядом — Даниил.
— Алиса, — сказала мать ледяным тоном. — Нам надо серьёзно поговорить. Даниил мне всё рассказал.
— Всё? — Алиса посмотрела на него. Впервые она видела его без маски — торжествующего, довольного.
— Всё, — кивнул Даниил. — О вашем проекте. О вашей музыке. О том, как ты обманывала маму.
— Ты... — Алиса шагнула к нему, сжимая кулаки. — Ты разрушил мою жизнь.
— Я спас тебя, — поправил он. — От него. От всего этого.
— Алиса, сядь, — приказала мать. — Мы будем решать, что делать дальше. Но одно я тебе обещаю: на этот конкурс ты не поедешь. Хватит.
Алиса смотрела на них — на мать, которая видела в ней только своё продолжение, на Даниила, который прикрывался заботой, чтобы разрушить её счастье. И вдруг почувствовала не боль, не гнев, а странное спокойствие.