Выбрать главу

— Батя, ты не понимаешь, — Макс поднял голову. — Без неё это всё бессмысленно.

— Без кого? — Виктор посмотрел на сына. — Без Алисы? Или без твоей гордости?

Макс промолчал.

— Ты вчера наговорил ей такого, за что нормальные люди бьют по лицу, — продолжил Виктор спокойно. — А теперь сидишь и ноешь, что она не отвечает. А ты звонил? Писал? Просил прощения?

— Я...

— Ничего ты не делал. Потому что боишься. Боишься, что она скажет «нет». Боишься, что выберет не тебя. Боишься выглядеть слабым.

— А если она выберет мать? — выкрикнул Макс. — Если она останется там, в своём идеальном мире, а я останусь один?

— Тогда ты будешь знать, что сделал всё, что мог, — Виктор присел рядом с сыном. — А так — ты даже не попытался. И будешь жалеть всю жизнь.

Макс смотрел на отца, и в глазах его стояла такая боль, что Виктор не выдержал — обнял его.

— Звони ей, сынок. Не бойся. Любовь — это не тогда, когда всё хорошо. Любовь — это когда всё плохо, а ты всё равно рядом.

Телефон Макса завибрировал. Не Алиса — Дэн.

— Смотрите, — Дэн протянул телефон. — Группа из интерната только что выложила пост. Говорят, что их обвиняют в плагиате, и что они подают в суд на неизвестных, кто распускает слухи.

— В суд? — Макс вскочил. — Они с ума сошли?

— Или умные, — заметил Виктор. — Переводят стрелки. Теперь, если вы что-то скажете, вы будете клеветниками.

— Это конец, — прошептал Дэн. — Мы не можем даже защищаться.

Макс схватил телефон и набрал Алису. Гудок, второй, третий... Сбросила.

Он написал: «Алиса, пожалуйста, ответь. Мне очень нужно поговорить. Прости меня за всё. Я был дураком».

Прочитано. Молчание.

— Не отвечает, — он уронил телефон на пол.

— Дай ей время, — Виктор поднял аппарат. — У неё сейчас свой ад. Мать, этот Даниил, всё сразу. Она придёт в себя и ответит.

— А если нет?

— Тогда будешь жить дальше. С этой болью. С этой ошибкой. Но жить.

В комнате Алисы время тянулось бесконечно.

Она смотрела на заявление об отчислении, на телефон с сообщением Макса, на часы, неумолимо приближающиеся к роковой черте.

Выбор был невозможным.

С одной стороны — мать, лицей, консерватория, вся её прошлая жизнь. Безопасная, понятная, выверенная до миллиметра.

С другой — Макс, музыка, свобода. И полная неизвестность.

— Что мне делать, дедушка? — прошептала она, глядя на скрипку. — Ты ведь видишь всё оттуда. Подскажи.

Скрипка молчала. Но в тишине вдруг зазвучала мелодия — та самая, «Рождение», что родилась на набережной.

Алиса закрыла глаза и вспомнила ту ночь. Воду, отражающую звук. Костер. Руки Макса. Его голос: «Ты всегда умела. Просто боялась расправить крылья».

— Не боялась, — прошептала она. — С тобой не боялась.

Она встала, подошла к окну. Город жил своей жизнью, равнодушный к её драме. Где-то там, в лофте, сидел Макс и, наверное, ненавидел себя.

Или любил.

Как она.

Дверь открылась. Мать стояла на пороге.

— Время вышло, — сказала она. — Что ты решила?

Алиса повернулась. Посмотрела на мать долгим взглядом.

— Я еду на конкурс, — сказала она твёрдо.

Мать побледнела.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю. Я теряю лицей. Консерваторию. Твоё уважение. — Алиса говорила спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Но я приобретаю себя. Впервые в жизни — себя настоящую.

— Ты пожалеешь, — прошептала мать.

— Может быть, — кивнула Алиса. — Но не пожалеть о том, что не попробовала — будет хуже.

Она взяла футляр со скрипкой и направилась к двери.

— Алиса! — окликнула мать.

Она обернулась.

— Если уйдёшь — не возвращайся.

Алиса смотрела на неё секунду, потом тихо сказала:

— Прости, мама. Я тебя очень люблю. Но так больше нельзя.

Дверь за ней закрылась.

Мать осталась одна в пустой квартире. Медленно опустилась на стул и заплакала — впервые за много лет.

Алиса бежала по улице, прижимая к груди скрипку. Ветер трепал волосы, слёзы текли по щекам, но внутри горел огонь — тот самый, который зажёг в ней Макс.

Она вбежала в лофт без стука, запыхавшаяся, красная, счастливая и несчастная одновременно.

— Макс!

Он вскочил с пола. Секунду они смотрели друг на друга. Потом она бросилась к нему, и они замерли в объятиях, не в силах сказать ни слова.

— Прости меня, — прошептал он в её волосы.

— И ты меня прости.

— Я дурак.

— Я знаю.

— Я люблю тебя.

— Я тоже. Очень.

Дэн деликатно отвернулся. Виктор улыбнулся и мазнул кистью по холсту — добавил красок в картину, которая вдруг снова стала живой.

— Конкурс через три часа, — сказал он. — Успеем?

Алиса отстранилась, посмотрела на Макса. В её глазах не было страха — только решимость.