Макс смотрел на отца и чувствовал, как ком в горле тает, сменяясь чем-то тёплым и спокойным.
— Спасибо, батя, — прошептал он.
— Не за что, сынок. А теперь иди, настраивайся. У нас конкурс через час.
Через полчаса Виктор нашёл Алису.
Она сидела в углу гримёрки, обхватив колени руками, и смотрела в стену. Скрипка лежала рядом в открытом футляре — янтарная, тёплая, живая.
— Можно? — спросил Виктор, присаживаясь рядом.
Алиса кивнула.
— Страшно? — спросил он.
— Очень, — честно призналась она. — Я на конкурсах с пяти лет, но никогда так не боялась.
— Почему?
— Потому что раньше я играла одна. За себя. А теперь... теперь я за всех. За Макса, за Дэна, за вас. За нашу музыку. Если я ошибусь, подведу всех.
Виктор улыбнулся.
— Знаешь, что я тебе скажу? Ты уже не подвела. Уже тем, что пришла. Тем, что выбрала его, несмотря ни на что.
— Я не жалею, — быстро сказала Алиса. — Ни секунды.
— Я знаю. Но ты должна понять одну вещь. То, что случилось — утечка, предательство, ссора с матерью — это не твоя вина. Это жизнь. Она иногда бьёт больно, чтобы проверить, на что мы способны.
— Я чувствую себя виноватой, — призналась Алиса. — Из-за мамы. Из-за Даниила — если бы я раньше поняла, кто он...
— Если бы да кабы, — перебил Виктор. — Алиса, послушай меня. Ты сделала всё правильно. Ты верила в людей — это не ошибка. Ты защищала тех, кого любишь — это не слабость. Ты выбрала сердце, а не расчёт — это не глупость.
— Но мама...
— Твоя мама боится, — мягко сказал Виктор. — Она боится потерять тебя, боится, что ты повторишь её ошибки, боится, что не справишься. Её страх — не твой. Ты не обязана проживать её жизнь.
Алиса смотрела на него, и в глазах её стояли слёзы.
— Я люблю её, — прошептала она. — Очень.
— Я знаю. И она тебя любит. Просто по-своему. Криво, больно, но любит. Дайте друг другу время. Всё образуется.
— Вы правда так думаете?
— Правда. — Виктор улыбнулся. — Я старый, мне можно верить.
Алиса невольно улыбнулась сквозь слёзы.
— Спасибо вам, — сказала она. — За всё. За то, что приняли меня. За то, что верите в нас.
— Девочка, — Виктор взял её за руку, — вы с Максом — лучшее, что случилось в моей жизни за последние годы. Вы вернули музыку в мой дом. Вернули надежду. Я перед вами в долгу.
— Вы ничего не должны...
— Должен. И сегодня я этот долг отдам. Сыграю на басу так, как не играл никогда. Ради вас.
Они сидели в тишине, и в этой тишине было что-то очень важное — передача силы, поддержка, благословение.
— А теперь иди, — Виктор встал. — Настраивайся. И помни: что бы ни случилось сегодня, вы уже победители. Потому что не сдались.
Алиса кивнула и взяла в руки скрипку.
Инструмент отозвался теплом — будто дед, оставшийся где-то там, в другой жизни, одобрительно кивал.
Через час их вызвали на сцену.
Макс шёл первым, за ним Дэн с гитарой, потом Виктор с басом, и последней — Алиса со скрипкой.
Зал был полон. Жюри в первом ряду — строгие лица, блокноты, очки. Конкуренты за кулисами — группа «Новый день» с украденной мелодией. Зрители — родители, друзья, просто любители музыки.
Алиса видела, как дрожат руки у Макса. Как Дэн сглатывает, глядя в зал. Как Виктор, обычно спокойный, нервно перебирает струны.
— Готова? — шепнул Макс, поворачиваясь к ней.
— Готова, — ответила она.
— Тогда поехали.
Они встали на свои места. Свет софитов залил сцену. Тишина в зале стала такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом.
Алиса подняла скрипку, взглянула на Макса. Он кивнул.
Первый вздох. Первое движение смычка.
«Лунная соната» поплыла над залом — чистая, прозрачная, как слеза.
И в этой музыке не было страха. Не было сомнений. Была только правда.
Правда четырёх людей, которые прошли через ад и выжили.
Правда любви, которая оказалась сильнее предательства.
Правда музыки, которую невозможно украсть, потому что она живёт в сердце.
Глава 30. Выбор
Их выступление прошло как во сне.
Алиса не помнила, как играла. Пальцы двигались сами, смычок летал по струнам, а сознание где-то парило под потолком, наблюдая за происходящим со стороны.
Она видела Макса — сосредоточенного, красивого, живущего каждой нотой. Видела Дэна, который вкладывал в бас всю душу. Видела Виктора — немолодого, но такого органичного в этой музыке, будто он играл её всю жизнь.
А потом — тишина. И взрыв аплодисментов.
Зал встал. Кричали «Браво!». Кто-то свистел. Жюри переглядывалось с удивлёнными лицами.
— Мы сделали это, — прошептал Макс, обнимая её прямо на сцене. — Мы сделали.
Алиса улыбалась сквозь слёзы, чувствуя, как с души падает камень.