Джонатан, с бессильной досадой уловив, что его недавняя отповедь Кроуфорду была, видимо, забыта, сказал:
— Да так, пустяки. Никакой важности. Право. — Воздух вокруг уже словно бы отравился запахом постоянных несварений кроуфордовского желудка — по этой причине, как знал Джонатан, Кроуфорд принимал патентованные порошки доктора Джеймса с такой же истовостью, с какой причащающийся выпивает вино.
Кроуфорд погладил бумаги у себя под мышкой.
— Ну-с, мне надо подшить документы. Списки поставок, копии отчетов милиции, которые мне прислало Артиллерийское управление. — Кроуфорд наклонял мучнисто-белое лицо над плечом Джонатана, стараясь разобрать, чем он занят. — Что ты читаешь?
Джонатан заколебался и притянул листы чуть ближе к себе. Кроуфорд был единственным из его коллег, объявлявшим себя другом Джонатана. Пожалуй, во избежание лишних неприятностей лучше будет не задевать обидчивого коротышку-шотландца.
— В Лондоне обосновалась компания французских астрономов, — в конце концов сказал он, — которые ведут переписку с астрономическими академиями по всей Европе.
— Астрономы? — Улыбка на лице Кроуфорда сменилась хмуростью. Джонатан, несколько озадаченный внезапной переменой в настроении Кроуфорда, быстро продолжал:
— Вот-вот. Они называют себя Товариществом Тициуса.
Несколько секунд, пока шотландец сморщивал мучнистое лицо в еще большую хмурость, тишину в комнате нарушало только воркование голубей на карнизе за окном. Затем Кроуфорд сказал:
— Послушай моего совета, Джонатан. Не имей никакого, ну ни малейшего дела с этими людьми.
Сердце Джонатана забилось чаще.
— Что, собственно, это значит?
Кроуфорд наклонился ближе.
— Повторяю: не связывайся с ними. Говорю тебе это конфиденциально, как другу.
— Но почему? — не отступал Джонатан.
Кроуфорд оглянулся — так, будто опасался, не подслушивают ли его.
— В первый раз я услышал про Товарищество Тициуса, когда работал на Хаскиссона и Непина, — сказал он тихо и доверительно. — Один из наших людей был внедрен в это Товарищество.
— Агент? — спросил Джонатан изумленно.
— Да! — Кроуфорд отчаянно закивал. — Один из лучших.
Джонатан откинулся на спинку кресла и провел рукой по волосам. Ничего подобного он не ожидал.
С начала революции во Франции своих агентов Министерство внутренних дел насаждало повсюду: в обосновавшихся в Лондоне якобинских клубах, в корреспондентских обществах, даже в милиции графств. Некоторые оказались полезными, другие — заметно меньше, однако в любом случае их личности и их поручения хранились в величайшем секрете.
Неудивительно, подумал Джонатан, что ему не удалось найти хоть что-нибудь о Товариществе, как на Ломбард-стрит, так и в канцелярии главного секретаря Почтового ведомства, куда он зашел накануне. Если в компанию астрономов был внедрен агент, его сообщения сразу же по заведенному порядку уничтожались. И все-таки кто-то допустил промашку, иначе он не нашел бы там того, что нашел.
— Лучше расскажи поподробнее, — сказал он.
Кроуфорд поджал губы:
— О нет! Я и так сказал достаточно. Более чем достаточно. — Он потянул носом и отошел подшить свои бумаги. Джонатан обернулся к соседнему шкафу и вернул на место те, что брал, низко нагнувшись, пока укладывал их в ящик. Выпрямившись, он заметил, что Кроуфорд следит за ним.
— Послушай, друг мой. Вмешиваться неразумно. Прекрати, — сказал шотландец, стряхивая пыль с ладоней. — Ты последуешь моему совету?
— Да, — солгал Джонатан, со стуком закрыв дверцу. — Похоже, я напрасно потратил время.
Он вышел из галереи. И, чтобы не отстать от него, шотландцу, заметно ниже его ростом, пришлось почти бежать вниз по лестнице. Вместе они под неумолчную болтовню Кроуфорда о каком-то не важном деле прошли через двор Уайтхолла к Монтегю-Хаус, где шотландец наконец попрощался с Джонатаном и отправился разбираться в путанице отчетов и платежных ведомостей Артиллерийского управления.
Джонатан, войдя к себе, тщательно затворил дверь и сел за письменный стол. Затем извлек сложенный лист бумаги, который засунул в глубь кармана, едва услышал шаги Кроуфорда, приближавшиеся по коридору.
Список дат. Этот список, как и тот, который он держал в руке, когда Кроуфорд открыл дверь, были подшиты вместе под названием «Товарищество Тициуса» в пачке бумаг, которую он вытащил из ящика, помеченного «ИНОСТРАННАЯ ПОЧТА». Но на этом листе имелась фамилия. На обороте кто-то, какой-то клерк, возможно, один из тех, которых он видел два дня назад в почтамте, написал: «Отправитель — доктор Ротье. Из Лондона. Гражданин Франции». Французский врач, изучающий звезды и переписывающийся с астрономами в Париже».