Она поняла.
— Подальше от прохожих, вы про это, сэр?
— Подальше от звезд, — сказал он.
«От звезд?» — подумала Роза с удивлением. Он что, бредит? Или они так выражаются у него на родине. Ну, да ей все равно, на каком языке он выражается. Пусть он хоть готтентот, хоть индус, лишь бы деньги его были английскими.
— Мы пойдем в тихое, укромное местечко, — сказала она, сжав его руку. — Положитесь на меня, сэр.
Она быстро провела его по узкому извилистому переулку в тени кладбища в огороженный дворик, где не было никакого света. Две собаки грызлись из-за кости, и она прогнала их. Затем положила свои цветы у стены. Тут было темно и сильно пахло мочой, но, во всяком случае, стражники их не изловят.
Он все еще выглядел встревоженным, занятым какими-то своими мыслями. Она попыталась снова вглядеться в его лицо, но было слишком темно. Ну, навряд ли он в первый раз с девушкой вроде нее. Может, он просто робкий, и, значит, следует ему немножко помочь.
Она протянула руку к пуговицам его сюртука, но он схватил ее за запястья и крепко их сжал.
— Она делала это с каждым встречным, — внезапно сказал он. — За цветы, за деньги, за безделушки. А ты? Скажи мне, ты тоже так? — Он все еще сжимал ее руки, его глаза снова стали дикими, а зрачки сузились в булавочные головки. Теперь Розу его бред испугал. Наверное, наглотался чего-то, да так, что у него в голове помутилось. Либо это, либо он сумасшедший. Она вырвалась из его хватки и попятилась к стене, настороженно глядя на него. Но тут он словно поуспокоился. Глубоко вздохнул и протянул к ней руки.
— Прости. Пожалуйста, не уходи. Я хочу, чтобы ты кое-что сделала. Я дам тебе денег.
Нет, нельзя его упустить в такую скверную ночь. Роза кивнула. Она решила, что знает, чего он хочет: она умела распознавать вкусы своих клиентов.
— Два шиллинга, — сказала она коротко.
— Да, — сказал он. — Да.
Она быстро опустилась на корточки, раскинув юбки по грязным булыжникам, и начала расстегивать его панталоны. И удивилась, до чего он не был готов. Ну, подумала она, он нервничает. С ним придется повозиться. Она с сомнением взглянула вверх на его лицо, пытаясь разглядеть в темноте, что оно выражает.
— Мистер? Может, это поспособствует?
Она уже расстегивала свой залатанный корсаж, чтобы высвободить грудки. Осторожно она направила к ним его пальцы и услышала, как он ахнул, ощутив их гладкость и торчащие соски. Вскоре он был уже вполне готов. Она вновь скорчилась перед ним, и теперь его руки легли на ее худые плечи и стиснули их почти до боли. Она почувствовала его дрожь, когда он покорился жару ее рта. Его тело задвигалось, и она услышала, как у него перехватило дыхание.
— Селена! — вскрикнул он. — Селена!
Странное имя, подумала Роза.
Впрочем, не было ничего нового в том, что клиент, ее ли или кого-нибудь еще, притворялся перед собой, будто занят этим совсем с другой. Она просто хотела, чтобы он вел себя потише, потому что шум мог привлечь сюда стражу. И испытала большое облегчение, когда он наконец завершил свое дело. Она тут же отошла и застегнула корсаж. Даже здесь, у кладбищенской стены, в темноте она разглядела, что он бледнее неизлечимых больных, которых она видела у больницы Святого Варфоломея, когда их выводили подышать свежим воздухом. Она собрала цветы, настороженно следя, как он роется в карманах.
Наконец он протянул ей несколько монет. Одной рукой прижимая к груди цветы, другой она взяла его деньги. Но ее цветы вновь рассыпались по земле, едва она поняла, какие деньги он ей дал, и она еле выговорила:
— Нет, Иисусе, нет! Это какая-то ошибка.
Но он уже торопливо уходил, и Роза стояла там, задыхаясь, и руки у нее опустились от тяжести золотых монет.
Все еще не в силах поверить, она следила, как он свернул в Генриетга-стрит, где стояла тяжелая карета, и лошади неторопливо переминались с ноги на ногу. Кучер на высоких козлах, держа в руках вожжи и кнут, медленно обернулся и поглядел на Розу. Едва свет уличного фонаря упал на его лицо, у нее вырвался крик ужаса, потому что пересекавший его щеку жуткий шрам придавал ему сходство с самим Дьяволом.
Иностранец сел в карету. Дверца захлопнулась, кучер дернул вожжами и повернул лошадей в сторону Бедфорд-стрит.
Она перевела дух и крепко сжала монеты. Ну что же, с этим золотом ей можно сегодня больше не работать. А то и навсегда покончить с такой работой. Покачивая головой, она опустила монеты в карман и нагнулась подобрать рассыпанные цветы, все еще не в силах поверить, что, возможно, ей больше никогда не придется заниматься своим ремеслом.
И вот тут она услышала шаги, быстро приближающиеся к ней сзади. Какие-то зловещие. Роза быстро поглядела, куда бежать, но было уже поздно — шнур обвил ей шею и беспощадно душил. Она брыкнула ногой, ее худые руки колотили нападавшего, но удавка неумолимо затягивалась. Сердце у нее отчаянно колотилось, голова разламывалась от боли, и она услышала, как мужской голос сказал негромко: