Под кричащей яркостью платья она была жалостно худой, хотя рваное кружево корсажа и облегало округлости ее грудей. Платье, наверное, с чужого плеча, было ей коротко. Ему были видны ее полусапожки, туго зашнурованные на толстых бумажных чулках, обтягивавших худые икры. Джонатан вздрогнул, совсем не готовый к внезапному вожделению, быстрее погнавшему его кровь. Вздрогнул и устыдился, когда заметил отблески горящих свечей на почти прозрачной коже ее горла, подчеркивающие синюшный след, оставленный удавкой. На фоне темных панелей передней она казалась ангелом, покрытым синяками.
— Тебе должны были найти экипаж, — сказал он и услышал, что его голос стал хриплым от напряжения. — Пойдем наверх, и я дам тебе денег, чтобы уплатить за него. — Ему почудилось, что она улыбнулась про себя, однако, когда он снова взглянул на нее, послушно идущую за ним вверх по лестнице назад в его кабинет, ее лицо ничего не выражало.
Джонатан начал рыться в ящике, ища деньги. У себя за спиной он услышал, как она прошла по комнате к кушетке под окном. Услышал, как она сбросила на пол лежавшие там бумаги. Резко обернувшись, он увидел, что она садится на кушетку, осторожно поднимает обутые в сапожки ноги и упирается ими в край. Потом, опершись спиной о стену, принялась медленно задирать подол и нижние юбки. Она, не мигая, смотрела на него своими большими голубыми глазами.
— Я видела, как вы на меня поглядели внизу, — сказала она, словно объясняя. — Я видела. Я поняла. Так подойдите же.
Джонатан стоял, тяжело дыша, не в силах пошевельнуться, прижав руки к бокам.
— Что это с вами, мистер? — мягко поддразнила она. — Вашей жене не нравится, чтобы вы забавлялись с девушками вроде нас? В этом дело?
Он неуклюже рванулся к ней, и она, заключая его в объятия, прошептала ему на ухо торжествующее грубое слово нежности. Она задрала платье на талию, и он увидел, что выше штопаных бумажных чулок, подвязанных линялыми красными лентами под коленями, ее плоть совсем обнажена. Ее бедра уже раздвигались навстречу ему. Он почувствовал, как ее маленькие детские руки возятся с его одеждой. Пальцы на его вздыбленности были прохладными и умелыми. Он со стоном прижался к ней, и вскоре хищный жар ее худого тела поглотил его целиком, как и унизительность того, что он делал. После он не мог заставить себя взглянуть на ее знающее торжествующее лицо. В ошеломлении он отступил и повернулся к ней спиной, прикрывая себя.
— Я хорошо тебе заплачу, — хрипло сказал он, вынуждая себя посмотреть на нее. — Но сейчас уходи. Вернись домой. Вот деньги на извозчика. — Он нелепо нашаривал монеты на столе, придвигал их к ней, избегая нового соприкосновения. — Про это ты никому не скажешь — ничего. Поняла?
— Да, конечно, — сказала Роза Бреннан. Ее большие детские глаза теперь смотрели на него с нескрываемой насмешкой. — Я поняла. Найдете меня на Пьяцце, когда вам опять захочется. А я буду знать, где найти вас. Верно, сэр? Меня зовут Роза.
— Я знаю, — ошалело сказал Джонатан.
Она холодно на него посмотрела.
— Разве? Вы только что назвали меня другим именем. — Она кивнула на кушетку.
Джонатан окаменел. Другим именем? Он ничего не помнил. Ничего…
— Да не важно, — продолжала она. — Меня как только не называли. Одни мужчины при этом бормочут о своих женах, другие — о сестрах, третьи — о своих маленьких дочках…
— Пожалуйста… Уйди. — Джонатан, обливаясь потом, пошел к двери. Сунул ей какие-то деньги и распахнул дверь.
— А француз, — задумчиво продолжала Роза, — назвал меня совсем по-чудному. Каким-то иностранным имечком.
— Как он тебя назвал? — Джонатан медленно отпустил дверную ручку.
— Селена, — произнесла она почти со смаком. — Чудное имечко, а? Ну да меня и постранней называли, я уже говорила. — Она улыбнулась ему и прошла мимо него к двери, покачивая бедрами с особой своей насмешкой.
У Джонатана перехватило дыхание. Он схватил ее за локоть.
— Он назвал тебя Селеной? Ты уверена?
Она пожала плечами.
— Ну да. Я уверена. — Она высвободила локоть. — Спокойной ночи, мистер Эбси.
Джонатан отпустил ее. И даже не заметил, как ее шаги затихли на лестнице.
Селена — имя, которое Монпелье дали своей пропавшей звезде. Еще одно подтверждение, что он подбирается все ближе — совсем близко! — к убийце своей дочери. Но кто станет слушать его обвинения, если Товарищество Тициуса находится под такой могущественной защитой?
На него нахлынуло отчаяние, и тут он вспомнил, что, возможно, сокрушительное оружие уже у него в руках: список звезд. Если бы он сумел доказать, что список прячет зашифрованное сообщение, то обрел бы власть потребовать, чтобы убийца был изобличен. Но он бессилен, пока не откроет тайны списка. Ему необходима помощь. И после этой ночи ждать уже нельзя.