Лампа, находящаяся рядом с домом музыканта, мигала, вот-вот норовясь погаснуть и погрузить дорогу во тьму. Она выводила из себя Рея, который сегодня был в плохом настроении, но он прошёл мимо неё и повернул в сторону железной лестницы, ведущей на второй этаж.
Шаги стали отчётливо слышны, когда музыкант поднимался по ней в коридор, где располагалась его квартира. Она была маленькой, чем напоминала собой традиционную японскую комнату: маленький потолок, гостиная, спальня и кухня были объединены в одно помещение. Запах гнили стоял в помещении, хотя мужчину это никак не смущало, так как он снимал эту квартиру за копейки.
Рейден был из довольно бедной многодетной семьи и ему приходилось работать на износ, чтобы обеспечить свою одинокую мать и младших братьев и сестёр. Получая зарплату, большую часть суммы он отправлял им. Оставшейся суммы едва хватало, чтобы платить хотя бы за такое жилье и продукты. Джей не раз предлагал ему финансовую помощь, но музыкант отказывался, ссылаясь на то, что все хорошо и что ему не позволяет сделать это совесть.
Гитарист вошёл в квартиру, замечая на удивление чистоту и порядок, а на столе стояла ваза со свежими весеннии цветами, даря приятный и чудесный запах. На миниатюрной газовой плитке стояла кастрюля с ещё горячей едой. Хозяйка квартиры снова была здесь. Несмотря на большой возраст, её не смущал внешний вид парня, а наоборот относилась к нему хорошо. Она прекрасно знала о финансовых проблемах музыканта и как много он работает для обеспечения семьи, поэтому частенько приносила ему еду. Возможно, это было потому, что она видела в Рее своего сына, такого же работающего, весёлого, уверенного.
Подойдя к плите, темноволосый посмотрел на приготовленную еду и поставил её в холодильник. Кушать сейчас ему не хотелось, как и спать, поэтому он лёг на спину и смотрел в потолок, вздыхая. Так продолжалось недолго, ведь в голове зародилась новая мелодия, которую хотелось сыграть и записать, чтобы не забыть.
Рей побежал за гитарой и сразу приступил к работе.
* * *
Музыка громко играла по всей студии. Тяжёлый звук заставлял стены дрожать, а людей, играющих её, наслаждаться им. Эта группа была на слуху уже довольно долгое время, так и считала и она, "Dahlia". Несмотря на то, что дела у группы были очень плохи, они продолжали снимать помещение в их любимой студии. Каждая репетиция заканчивалась ссорой ребят, которую они каждый раз урегулировали позицией "группа должна была продолжить работать".
Больше всех был всегда не доволен Дилан, вокалист и лидер группы. Он кричал, оскорблял и заставлял участников группы трудиться до последних сил. Все старались не обращать внимание на лидера, так как каждый считал, что его голос — залог успеха и когда-нибудь он будет нормальным, каким был во время их знакомства.
Внезапный громкий голос певца прервал песню и заставил всех присутствующих посмотреть на него. Темно-фиолетовая чёлка упала на его искаженное от злости лицо, которое вот-вот хотело взорваться и нагрубить всем. Все шло не так, как он хотел, ему хотелось лучше, но это было невозможно и это знали все присутствующие.
— Что за дерьмо сейчас было? — злобно спросил вокалист, начиная перечислять недовольства по поводу сыгранной песни, их было так много, что сам мужчина сбился со счета. — И вы зовете себя "музыкантами"? Да вы играть толком не умеете, словно впервые взяли инструменты в руки!
Все молчали, слушая лидера группы. Каждый участник понимал, что не достоин такого отношения к себе, даже Шин, барабанщик группы, который имел довольно отстраненное отношение ко всей ситуации. Он частенько был облаках, но, когда это касалось его, он оживлялся и отвечал. Парень сидел за ударной установкой, снимая перчатки со своих женских рук. Рыжие волосы были заколоты вверх, но несколько прядей падали на его идеальное лицо, в котором было что-то необычное, простое: маленькие губы, длинные ресницы и голубые глаза. Казалось, что барабанщик был идеален и мог стать моделью в одном из популярных журналах, если бы не выбрал музыкальный путь.
Шин взглянул на своего шумного одногруппника, который продолжал кричать на всю студию, словно он решил выпустить всех своих демонов, и тяжело вздохнул. Барабанщик понимал, что сыграл блестяще и что оскорблять игру на ударных, которому парень уделил большую часть своей жизни, не позволит, особенно близкому другу.