1. Главная
  2. Книги
  3. Алёхина Екатерина
  4. Музыка внутри
  5. Страница 5
Выбрать главу

— Ви­тя, по­чему ты… — за­гово­рила она роб­ко и об­лизну­ла от вол­не­ния гу­бы, — по­чему ты иг­ра­ешь, толь­ко ког­да это­го ник­то не слы­шит? 

Он до­жевал и вы­тер рот ла­донью. Всё смот­рел на неё, смот­рел и на­конец ска­зал: 

— Ты под­слу­шива­ла. 

— Толь­ко один раз. Слу­чай­но. Я прос­то си­дела на вто­ром эта­же. 

Он от­ки­нул­ся на­зад, на по­душ­ку, так что под­прыг­ну­ли пру­жины кро­вати, и Саш­ка ед­ва ус­пе­ла пой­мать по­суду, уб­ра­ла её на по­докон­ник. 

— Ког­да я ска­зал, что хо­чу пос­ту­пить в кон­серва­торию, отец зап­ре­тил мне иг­рать и про­дал наш ро­яль. Он счи­та­ет, что му­зыка мо­жет быть толь­ко хоб­би, а как про­фес­сия го­дит­ся для бес­толко­вых и… ко­го же ещё… а, го­лубых. Для бес­толко­вых и го­лубых, пот­ря­са­юще. — Ви­тя хмык­нул и за­пус­тил ла­дони в и без то­го рас­тормо­шён­ные во­лосы. — Ес­ли бы он не был мо­им от­цом, я бы ска­зал, что он иди­от. 

— У не­го свой биз­нес? 

— Нед­ви­жимость вся­кая. Стро­ит, про­да­ёт, по­том сно­ва стро­ит, ску­па­ет, пе­реп­ро­да­ёт… — Он вздох­нул. — Мне от тво­ей грел­ки жар­ко, мож­но я ру­баш­ку сни­му? 

Саш­ка толь­ко от­кры­ла рот, но он уже вып­ря­мил­ся и стя­нул ру­баш­ку че­рез го­лову, ос­тавшись в од­ной бе­лой фут­болке. Приш­лось ут­кнуть­ся но­сом в ко­лен­ки, по­ка мозг сно­ва где-то ле­тал. 

— Не­обя­затель­но ведь… — Саш­ка сглот­ну­ла за­гус­тевшую слю­ну, — учить­ся в кон­серва­тории, что­бы быть му­зыкан­том. Есть же ре­пети­торы и ещё… вся­кие ви­део-уро­ки. Ты мо­жешь учить­ся, где хо­чет отец, ес­ли не по­луча­ет­ся на это пов­ли­ять сей­час… но он ведь не бу­дет кон­тро­лиро­вать те­бя всю жизнь. 

Ви­тя по­дал­ся впе­рёд, ут­кнув­шись лок­тя­ми в ко­лен­ки, и у Саш­ки всё внут­ри за­боле­ло от же­лания его об­нять, та­кого тёп­ло­го и кра­сиво­го. 

— Че­го ты так к мо­ей му­зыке при­цепи­лась, Клю­ева? 

— Са­ша, — ед­ва слыш­но про­шеп­та­ла она, а Ви­тя вдруг хмык­нул и улыб­нулся од­ним угол­ком губ ес­тес­твен­но и прос­то. Саш­ке те­перь уже сов­сем по­дур­не­ло от счастья, хо­тя она по­нима­ла, что он улы­ба­ет­ся, ко­неч­но, из-за креп­ко­го пи­ва. 

— Ког­да я ри­сую, это как… как буд­то это и есть я. Это вся моя боль, и вся моя лю­бовь, и всё, что для ме­ня важ­но. И ес­ли я пе­рес­та­ну ри­совать… то как буд­то это бу­ду уже не я, а толь­ко часть ме­ня. Ког­да ты иг­рал, я уви­дела ка­кой ты и... 

Ви­тя смот­рел так серь­ёз­но и прис­таль­но в этот мо­мент, что у Саш­ки пе­рех­ва­тило ды­хание, и она так и не смог­ла до­гово­рить, что тог­да его и по­люби­ла. 

 

Саш­ка точ­но не зна­ла, где жи­вёт Ли­мон, зна­ла толь­ко в ка­кой сто­роне и под­жи­дала его, взвол­но­ван­но топ­чась на мес­те. Нуж­но бы­ло зас­тать его од­но­го и так что­бы по­даль­ше от шко­лы, от глаз дру­зей. Но опоз­нав его ещё из­да­ли по бе­лому сви­теру, она ус­пе­ла ты­сячу раз усом­нить­ся, уй­ти, вер­нуть­ся на мес­то и сно­ва уй­ти. В ито­ге по­лучи­лось, что она чуть не стол­кну­лась с ним, вы­вора­чивая из-за ка­лит­ки са­дика, за ко­торой со­бира­лась пря­тать­ся. 

— Клю­ева. 

— Уда­ришь ме­ня? — спро­сила она по­чему-то, хо­тя не за тем приш­ла, не раз­го­вари­вать, и толь­ко он от­крыл рот, что­бы наг­ру­бить, как она тут же про­тяну­ла ему око­ло де­сяти лис­тов, выд­ранных из аль­бо­мов. — Вот. Все мои ри­сун­ки те­бя. 

Ли­мон от не­ожи­дан­ности прог­ло­тил гру­бость и спро­сил: 

— По­чему у те­бя столь­ко ри­сун­ков ме­ня? 

— Это за всё вре­мя. Я ри­сую всех ко­го знаю или прос­то ви­жу. За­бери их. Выб­ро­си, ес­ли хо­чешь. 

Он взял лис­ты, пос­мотрел быс­тро, а по­том за­дум­чи­во пос­мотрел ещё раз. Саш­ка ри­сова­ла Ли­мона так же, как и всех ос­таль­ных, её ри­сун­ки бы­ли доб­ры­ми, че­го он ни­как не мог от неё ожи­дать. Они бы­ли всё рав­но что объ­ятие в от­вет на по­щечи­ну, и Саш­ка это са­ма по­няла, толь­ко ког­да соб­ра­ла их все в ку­чу. Вы­ходи­ло, что она ра­зумом счи­тала его опас­ным, а нут­ром чувс­тво­вала, что са­мый обыч­ный, вот и не наш­лось у неё ни од­но­го зло­го пор­тре­та. 

— По­чему ты… — на­чал бы­ло он, но Саш­ка уже уш­ла, поч­ти сбе­жала. 

Она ду­мала, что ес­ли Ви­тя об этом уз­на­ет, то окон­ча­тель­но уве­рит­ся, что она ду­ра. Но ей всё же ка­залось, что иног­да ду­рац­кие пос­тупки мо­гут быть са­мыми пра­виль­ны­ми и что иног­да нуж­но до­верять пер­во­му по­рыву. Толь­ко Ви­тя, ко­неч­но, не уз­на­ет и не при­дёт ей ска­зать опять, что она ду­ра, и во­об­ще не при­дёт, с че­го ему вдруг при­ходить, но пос­ле уро­ков Саш­ка всё рав­но усе­лась на всю ту же лес­тни­цу у всё то­го же му­зыкаль­но­го клас­са и ста­ла ри­совать по­чему-то ли­моны. Ра­зош­лись де­жур­ные, про­шёл Ли­хов­ский со сво­им пор­тфе­лем, и ког­да ста­ло сов­сем ти­хо, сза­ди проз­ву­чал Ви­тин го­лос: 

~ 5 ~