— Саша.
Она вздрогнула и повернулась. Витя стоял, прислонившись плечом к арке, и смотрел на неё задумчиво. Сашка выпрямилась и поднялась на верхнюю ступеньку, застыла, сжимая альбом в руках.
— За что ты меня любишь? — вдруг спросил он, а у неё голова закружилась, и собственный голос показался чужим.
— Ни за что, наверное… Просто люблю таким, какой ты есть.
Витя подошёл к ней и задержал на несколько секунд прямой чистый взгляд глаза в глаза, а потом поцеловал её губы. Сашка выронила альбом. Она тысячу раз думала о поцелуях с Витей, но ей всегда казалось, что она всё испортит и вообще умрёт на месте, а сейчас она обо всём этом забыла. У неё сбилось дыхание, в голове взрывались звёзды, а сердце, казалось, излучало любовь, словно солнце. Сначала они с Витей целовались медленно и нежно, его ладони держали Сашкины плечи, а она путалась пальцами в его волосах. Но постепенно он усиливал поцелуй, Сашка чувствовала прикосновения его языка на губах, его рук — на шее, на щеках и податливо таяла. Только когда стало совсем жарко и Витя за талию притянул её тело к себе, Сашка сама оборвала поцелуй, потому что уже не могла дышать. Ей казалось, что из затылка сейчас вырвется стая ласточек.
Витя пошёл вниз по лестнице, а она осталась стоять на месте, ничего слыша и не видя, счастливая.
Следующий раз Сашка увидела Витю в музыкальном классе, и сердце у неё затрепыхалось и от Вити, и от его музыки. Он играл Прелюдию соль-диез минор Рахманинова, снова по-своему, но Сашка её узнала и вспомнила, что эта мелодия звучала с пластинки, когда они с Витей вместе сидели на кровати.
Она осторожно прошла в класс и остановилась за его спиной, чуть поодаль, просто стояла, слушала и снова в него влюблялась. Витя ни разу не сбился, он был весь в себе и, доиграв, на несколько секунд замер, а потом обернулся, будто заметил Сашкино присутствие.
— Здравствуй, Витя… — сказала она робко и подошла, чтобы протянуть ему руку.
— Ну здравствуй, — он улыбнулся и пожал её ладонь.
Улыбка у него была тоже немного пьяная, и Сашка заулыбалась ему в ответ. Он не сразу выпустил её руку, задержал ненадолго, погладив костяшки большим пальцем, на его ладони прощупывались шершавые ссадины. Сашка вдруг осмелела и сказала:
— Пообещай мне, пожалуйста, что будешь играть каждый день.
Витя сидел теперь сгорбленно, вытянув вперёд ноги. Он ничего не пообещал, но вдруг спросил:
— Ты зачем к Лимону полезла?
Сашка тут же смутилась, покраснела. Узнал всё-таки.
— Я хотела, чтобы он перестал злиться.
Витя смотрел на неё снизу вверх внимательным взглядом, будто пытался понять и не мог.
— Он извинился, знаешь… — сказал и отвернулся обратно к фортепиано, спросил обычно:
— Что тебе сыграть?
А у Сашки дыхание перехватило, и она долго соображала, что ответить. Наконец сказала:
— Может быть, ты знаешь музыкальные моменты? Мне нравится четвёртый.
— Четвёртый знаю.
Конечно, он знал. Она потому и вспомнила именно о четвёртом, что он был похож на Витину музыку. Сашка прошла к креслам и села на первом ряду. А Витя повернулся к пианино и стал для неё играть.
Конец