— А почему Властелин отправляет голоса тебе на растерзание? — спросила Ги.
— Ну, он знает его только по слухам, — ответила Даниэла. — Но так или иначе, голоса после этого приговора никто не видел. Кстати, Ал, а куда ты их деваешь? Не успел он дать ответ, как раздался звон колокольчика.
— Кого на этот раз Вокс сюда дернул? Шестьсот шестьдесят шестой на этой неделе… — возмутился повелитель Ада. — Вы с шестьсот шестьдесят второго по шестьсот шестьдесят пятый. Я сейчас, сидите тихо.
— Едрить его налево! — шепнула Маска. — Я что, похожа на ребенка, который не понимает, что в этой ситуации нам и надо вести себя тихо…
— Маска, нас может немного выдать то, что ты такая громогласная! — сделал замечание Эрна.
— А почему Аластора все боятся? — спросила Маска. — Он же милый.
— Начнем с того, что про Аластора в нашем мире ходит немало странных и страшных слухов… — ответила Устинова.
— От одного упоминания о нем бросает в дрожь, — продолжил Аспер. — Один слух всегда страшнее другого…
— Но самый страшный пустил сам Темный Властелин, согласно которому Аластор пожирает голоса. Поэтому голоса не могут сбежать из его плена, потому что этого боятся, потому что, как говорила уже Даниэла, после такого приговора их никто больше не видел. — закончила Госпожа Канцлер.
— Но, это, наверное, только слухи! И если бы я их услышала и сравнила с тем, что было только что, я бы их опровергла. Я бы и не сравнивая им не поверила, потому что я скептик.
— Однако не каждый скептик решится войти в этот особняк, а если входил и понимал, что слух — это слух, то до Властелина происходило деление на два лагеря, — заявила Даниэла. — А после своего появления Властелин придумал слух о том, что Аластор пожирает голоса, а тех, кто умудрялся узнать правду, и в принципе неугодных он отправляет к нему на растерзание. А сам Аластор закрылся в этом особняке и после встречи с оракулом поклялся дождаться избранной. Как он поймет, кто она, никто, даже он сам не говорил.
— Мой друг Панайотов рассказал мне…
— Это как, Триггер? Вы же всегда взаперти.
— Властелин заметил, что нам не хватает общения, поэтому сделал комнату переговоров и мы имели право выбрать, с кем хотим пообщаться, и я в тот день выбрал Шурика. Он рассказал мне, что ухитрился сбежать на свежий воздух…
— Классический Сталкер… — проговорила Маска.
— Так вот. Он рассказал мне, что попал в особняк Аластора. Панайотов рассказал, что на самом деле Аластор очень дружелюбен и не хочет никому зла. Потом оказалось, что нас подслушивали, потому что его приговорили к отправлению к радио-демону.
— За что?
— То ли за то, что Шурик, рассказал неугодную Властелину правду, то ли за сам факт побега. Не знаю… Я видел только, как его куда-то уводили Моргенштерн и Фэйс. Когда я спросил, куда его уводят и за что, они мне сказали только свои словечки, и, как всегда, я ничего не понял, но до меня дошло, что Властелин или кто-то из «Бездарей» все слышал, и его приговорили к этому. С тех пор его исключили из списка выбора для переговоров, а я его больше не видел.
— Его приговорили не столько за «ересь», сколько за сам факт побега! — заявила Канцлер Ги. — Ужас! — проговорила Маска, подсела к рассказчику и по-братски положила руку на его плечо. — Не переживай ты так, Триггер. Я уверена, с ним все в порядке.
— Действительно, — заявил Аспер. — Раз он ухитрился беспалевно сбежать и лично встретить Аластора, то и сейчас где-нибудь ждет в засаде.
Неожиданно Аластор, легок на помине, вбежал в комнату, как ужаленный.
— Черт! Это «Бездари»!
— А, «Бездари»… А?! «Бездари»?! — только дошло до человека и голосов.
— Ива еще ведь объявили главным ориентиром на поиски нашей избранной! — вспомнила Котовская. — Маска, где его маска?
— У меня!
Тот быстро надел на лицо морду механического медведя. И тут в голову Аластора пришла гениальная идея спрятать друзей. Помехи, похожие на телевизионные, окутали Маску и голоса, после чего команда мягко приземлилась на ладонь одного из повелителей Ада. Он аккуратно поднес их к своему карману, и они туда прыгнули и из щели стали наблюдать, что будет.
Вошли двое татуированных мужчин, но один из них больше походил на попугая, а второй — на пингвина. Аластор сохранял свою знаменитую улыбку, понимая, что его друзьям теперь ничего не угрожает.
— Все хотят от меня шоу? — спросил попугай.
— Привет, знакомы будем! — ответил галантный демон.
— Голд он май рист? — спросил пингвин.
— Вы про кого? — спросил демон, понимая ситуацию.
— Шоу! — ответил попугай.
— Не понимаю, покажите хоть.
— Голд! Он! Май! Рист! — крикнул пингвин, демонстрируя улыбашке фотографию с похожим на Почти Безголового Ника мужчиной в темно-зеленой рубашке, сидевшим в светлой комнате на кресле цвета классических джинс, держа в руках ветку какого-то дерева.