— Ой! Ой! — всполошились остальные, — а где же наша сестрица «Ди»?
И они вдруг забегали, засуетились. Потом почему-то стали развязывать свои пояса. Каждая пара сплела из них крепкий черный жгут, вытянула кверху руки и застыла в ожидании. Только одна ВОСЬМУШКА не знала, что ей делать. Она села на траву и горько заплакала.
— Ой-ой-ой! Что теперь будет! Неужели я, несчастная, должна буду стать ЗАТАКТОМ?! Ой-ой-ой!
Все обитатели Острова, не понимая случившегося, стояли, раскрыв рты от изумления.
— Ой-о-ой! — продолжала плакать ВОСЬМУШКА.
— Да что же это такое? — первой опомнилась ВТОРАЯ ПОЛОВИННАЯ. — «РАЗ, ДВА!» так и будем стоять, открыв рот? Объясните, что все это значит! — обратилась она к Восьмушкам.
— Объясните! Объясните! — хором выкрикнули все остальные.
— Дело в том, что мы просыпаемся только по будильнику, — начала свой рассказ одна из двух ВОСЬМЫХ, сцепленных шнурком, — и будит нас будильник всегда в 8 часов. Все равно когда: утром или вечером. И, как только мы просыпаемся, то должны тут же образовывать РИТМИЧЕСКУЮ ФИГУРУ ИЗ ДВУХ ВОСЬМУШЕК — вот поэтому мы и связываемся черным шнурком. При чем ПЕРВОЙ ВОСЬМУШКОЙ в этой РИТМИЧЕСКОЙ ФИГУРЕ всегда бывает «ДИ», а ВТОРОЙ — «ЛИ». И, если у кого-то недостает подруги, то она должна будет стать ЗАТАКТОМ (если осталась в одиночестве «ЛИ»). Или всю жизнь жить с ПАУЗОЙ — этим противным червяком, который сядет ей на шею (если в одиночестве останется «ДИ»).
— Ой-ой-ой! — продолжала хныкать одинокая ВОСЬМУШКА «ЛИ». — Ой-ой-ой!
— И что же? С этим ничего нельзя поделать? — тихо и точно извиняясь, спросила МЕТРИЧЕСКАЯ ПУЛЬСАЦИЯ (она чувствовала себя пусть несознательной, но убийцей).
— Можно, — почему-то еще тише прошептала плачущая «ЛИ». — Но тогда мои сестры должны будут привязать меня к себе третьей. А это значит, что они тут же станут уменьшаться, станут слабее. И при этом ничего на свете уже не будут хотеть.
На все вопросы они всегда будут отвечать только: «Нэ-Нэ-Нэ» и сделаются ТРИОЛЯМИ.
— Ой-ой-ой! Несчастная я! — вновь запричитала одинокая ВОСЬМУШКА.
— Ну, прости меня, — сказала МЕТРИЧЕСКАЯ ПУЛЬСАЦИЯ, — я же не знала, что с вас нельзя снимать часы, что вы от этого умираете.
— Не знала... Не знала... А я-то причем! Что я теперь буду делать?
— Я! Я придумала! — вдруг закаркала Рита. — Смотрите на дерево! Там ищо качается один черный орех. Могёт там тоже сидит Осьмушка. Эвон и будет подружка для твоей РИТМИЧЕСКОЙ ФИГУР-Р-РЫ!
— Точно! — подхватили все. — Давайте снимать!
— Стойте! Не надо! — крикнула было ВОСЬМУШКА ЛИ. — Подождите!
Но за общим шумом никто ее не расслышал — все бросились к дереву.
МЕТРИЧЕСКАЯ ПУЛЬСАЦИЯ, как всегда бежала очень ровно и прибежала первой. Она протянула вверх руки и осторожно сняла качающийся черный орех. Прямо у нее в руках он раскрылся и из него выползло множество черных червяков различных размеров: одни были почти КВАДРАТНЫЕ, другие ДЛИННЫЕ, третьи — похожие на ТОПОРИКИ: С ОДНИМ ИЛИ С ДВУМЯ ЛЕЗВИЯМИ.
— Ах! — только и успела крикнуть ВОСЬМУШКА «ЛИ», как ЧЕРВЯК-ТОПОРИК схватил ее и тут же потащил под дерево, где другие червяки уже рыли подземный ход. Еще несколько червяков подпрыгнули и залетели в рот каждой РИТМИЧЕСКОЙ ДЛИТЕЛЬНОСТИ: топорики ВОСЬМУШКАМ, длинные ЧЕРВЯКИ — ЧЕТВЕРТЯМ БОМАМ, а КВАДРАТНЫЕ толстым ПОЛОВИННЫМ.
— Каррраул! — закричала Ворона Рита, увидав, как большое количество червяков бросилось на МЕТРИЧЕСКУЮ ПУЛЬСАЦИЮ и сорвали с нее корону.
— Грабють! Грабють!! — орала Ворона Рита.
— Ме-е-е, — блеял Козел. — Ме-е-еня не тро-о-огайте!
Но его как раз никто и не трогал. К этому времени все червяки уже забрались в свой подземный ход и спрятались вместе с короной под деревом, прихватив с собой и ВОСЬМУШКУ «ЛИ».
Две недели молчали жители Острова. Только Ворона и Козел переговаривались между собой.
— Вот энто дела, Гаврик! — часто говорила Ворона Рита. — Ты смотр-р-ри-ка: и не знаишь, чяво тя ждеть на энтом острове. Сюду Олшебства, Олшебства! Червяки-то в орехе ПАУЗАМИ оказались. И хто бы думал, что оне живут именно в энтом орехе... А все она, — сказала Ворона, указывая на МЕТРИЧЕСКУЮ ПУЛЬСАЦИЮ. — Рвет, что попало и не знаить, чаво из энтого выйдеть, «Сымайте!» — кричит, — «Сымайте!».
МЕТРИЧЕСКАЯ ПУЛЬСАЦИЯ слушала разглагольствования Риты, но ничего даже не могла на них ответить.
— А корону? Энту, ить потеряла? — продолжала издеваться Рита. — Чаго таперича без короны делать-то будишь? А? Но зато, вишь, с часами...
Докаркать ей не удалось — огромный желтый орех сорвался с верхней ветки и, пролетая мимо клюва Риты, шлепнулся о землю, тут же раскрывшись. Из него огромным потоком на траву хлынули... плавленые сырки.