Так закончился еще один день в этой Стране Совсем Счастливых Ритмических Фигур, как теперь называла Остров его царица.
Население Страны РИТМИЧЕСКИХ ФИГУР росло день ото дня. Сначала появились новые РИТМИЧЕСКИЕ ДЛИТЕЛЬНОСТИ: ВОСЬМЫЕ С ТОЧКОЙ. Их называли так потому, что на лбу у них были небольшие черные шишки.
Когда их о чем-нибудь спрашивали, они всегда скалили зубы и говорили: «ЗИ!» И всегда на всех при этом злились. Именно поэтому с ними никто не хотел дружить.
«ЗИ» одиноко бродили по острову, что-то искали, пока однажды вечером к ним не подкрались ЧЕРНЫЕ ПАУЗЫ, похожие на ТОПОРИКИ С ДВУМЯ ЛЕЗВИЯМИ. Одного из «ЗИ» ПАУЗЫ увели с собой и сделали самым страшным ЗАТАКТОМ со стальными зубами. А второй после этой встрече стал сам для себя выкапывать ямы и прыгать через них, неся на плече ПАУЗУ-ТОПОРИК с двумя лезвиями.
— Спятил этот «ЗИ», — констатировала Ворона. — Не трогайте вы энтого психа, пусть развлекаится, — сказала она остальным.
И с тех пор «ЗИ» встречался с другими обитателями острова только в те дни, когда он приходил за плавлеными сырками. Он почему-то, как и Восьмушки, отрастил себе черную косичку и всегда так укладывал ее на голове, чтобы не особенно бросалась в глаза его ЧЕРНАЯ ШИШКА.
...Еще в один из дней из ореха родился веселый «ТЯ» — небольшой щенок с черным пятном на лбу. Он без конца носился по острову и поминутно тявкал. По характеру «ТЯ» чем-то напоминал балаболок именно поэтому МЕТРИЧЕСКАЯ ПУЛЬСАЦИЯ и заплетала ему две косички.
«ТЯ» любил свою хозяйку, и все жители острова часто видели, как он шершавым языком лизал ей нос. И царица привыкла к «ТЯ». Именно поэтому тот частенько получал от нее мандарины.
Единственное, что удручало МЕТРИЧЕСКУЮ ПУЛЬСАЦИЮ, так это то, что вместе с «ТЯ» ей с огромным трудом удавалось ходить ровно (ведь она по-прежнему совершала свои прогулки вокруг дерева). При нем царица ходила хоть и равномерно, но все же как бы с небольшими остановками. «ТЯ», прыгая рядом как мячик, всегда ее немножко пугал.
Но больше всего побаивалась она ПАУЗЫ-ТОПОРИКА, которая не отставала от бедного щенка. Эта ПАУЗА была самая странная из всех с тремя хвостами. Откуда она свалилась на бедного «ТЯ» — никто не знал. Правда потом к этой ПАУЗЕ все привыкли, так как она ни на кого из РИТМИЧЕСКИХ ДЛИТЕЛЬНОСТЕЙ не оказывала никакого воздействия.
Ничто не нарушало покоя Острова. Все были счастливы, но правда скучны. От скуки даже ожидали очередного прилета СЕПТИМА ДоСия, но и он перестал навещать остров. Единственным праздником считалось каждое новое созревание орехов.
Но вот однажды ранним утром по всему острову разнесся необыкновенный аромат. На одной из веток распустился огромнейший ВОСЬМИЛЕПЕСТКОВЫЙ белый цветок. Он имел странную, почти КВАДРАТНУЮ ФОРМУ. А еще через день рядом с ним распустился еще один, правда меньшего размера. Он был такой же белый, но совершенно круглый.
Этот круглый цветок цвел ЧЕТЫРЕ дня, а КВАДРАТНЫЙ «сундук» (как прозвал его Козел Гаврила) — ВОСЕМЬ.
Потом на их месте выросли такие же удивительные орехи.
И вот из круглого ореха появился странный круглый колобок, который почему-то стал называть себя «ЦЕЛОЙ РИТМИЧЕСКОЙ ДЛИТЕЛЬНОСТЬЮ», а из сундука — КВАДРАТНЫЙ «БРЕВИС».
Колобок-ЦЕЛАЯ был так тяжел, что отнести его от дерева смогли только ЧЕТЫРЕ Бома вместе. А БРЕВИС — того вообще не могли даже сдвинуть с места бравые гвардейцы. Только, когда им на помощь пришли ОБЕ ПОЛОВИННЫЕ, тогда ЧЕТЫРЕМ ЧЕТВЕРТЯМ и им удалось отодвинуть его в сторону.
БРЕВИСА кормили всем миром. А он все рос и рос. И только и делал, что выл. Как начнет тянуть свое «У-у-у-у...», так у всех сразу становилось тоскливое настроение. А МЕТРИЧЕСКАЯ ПУЛЬСАЦИЯ, пока он воет, целых ВОСЕМЬ ШАГОВ успевала сделать, ходя вокруг дерева.
Долго думали, что же с ним сделать.
Так ворона Рита предлагала залепить ему рот пластырем и использовать БРЕВИСА, как стол. Но, услыхав это, БРЕВИС завыл еще громче, и все его пожалели.
«Ладно, пусть живет по-старому, — решила МЕТРИЧЕСКАЯ ПУЛЬСАЦИЯ, — а потом еще подумаем».
Тем временем колобок-ЦЕЛАЯ тоже вырос. Он тоже научился выть.
Но выл он не так противно, как сундук-БРЕВИС. Колобок тянул свое «Уррр» очень тихо и как-будто урчал.
— Ур-ур-ур-ур! — слышалось тем, кто подходил к нему ближе.