Вдруг Колобок остановился и тоже стал трястись мелкой дрожью. Находившися в его корзинах двух БОМов и ПОЛОВИННУЮ, как по команде, тоже охватила лихорадка. Тряслись и ВОСЬМУШКИ, и ШЕСТНАДЦАТЫЕ. И только Жу-уЛи и Жу-уТаКа обливались потом. Так продолжалось несколько минут. Никто не мог сдвинуться с места. Видя, что их никто больше не подгоняет горбуны Жу-уЛи и Жу-уТаКа скинули с себя РИТМИЧЕСКИЕ ДЛИТЕЛЬНОСТИ и потихоньку стали пятиться назад, к дому.
Чайка с любопытством наблюдала за этой картиной и ожидала, что будет дальше. Ей очень хотелось, чтобы начались военные действия, но, видимо, все шло к тому, что они будут отменены.
Увидев бегство ЖУликов, возмущенная Рита закаркала было, но, подумав плюнула, взмахнула крыльями и, крикнув Чайке:
— А пошли они!.. — полетела к своему дуплу...
Окончательно озябшие «воины», застигнутые ночью в дороге холодом, так и не добравшись до противника, с трудом приплелись к Дереву. Первым прикатился Колобок-ЦЕЛАЯ. Он воспользовался тем, что сидевшие в его корзинах два БОМа и ПОЛОВИННАЯ соскочили на землю приводить в чувство дрожащих ВОСЬМУШЕК и ШЕСТНАДЦАТЫХ, и потихоньку удрал от них. За ним припустились и остальные. Все ругали ночь, ветер, ПОЛОВИННУЮ, которая возомнила из себя полководца.
— А ну, давай нам суп! — закричало все это воинство сестре ПОЛОВИННОЙ, оставшейся у дерева с МЕТРИЧЕСКОЙ ПУЛЬСАЦИЕЙ и Гаврилой. Проголодались!
— Даю! Даю! Только не кричите, — как всегда неторопливо говорила ПОЛОВИННАЯ (даже пожар, и тот не смог бы заставить ее делать что-то быстро и суетливо). — Только не кричите, все давно готово. Ешьте. Матушку разбудите и ТЕМПОВ... Гаврик, тащи скорлупы!
— Ну, как? — проблеял Козел, увидав Риту и Чайку, сидящих рядом на дереве и жующих сырки. — Как, победили?
— Ох, и не говори, милой, — закаркала Рита. — Замерзли, как сосульки. И даже не дошли до энтих ТРИОЛЕЙ. Трусы все, Гаврик, болтуны. Ежели только что — бягуть сломя голову. Ишь, какие голодные и холодные... Корми их таперича.
Вскоре, поужинав, усталые и неудовлетворенные, все побрели спать. Так бесславно окончился первый в истории Острова военный поход. Никто еще не догадывался, что это лишь начало страшных бед, которые обрушились на Остров и его обитателей.
А началось все с синих орехов, о которых все забыли. Только под утро после бесславного похода барабанщик ТаКа-Ли с коньком ЗиКой, которые как всегда бегали по берегу, совершенно случайно, подойдя к дереву в поиске где-нибудь завалявшегося сырка, наткнулись на них.
— Ой! Откуда это? — икнул ЗиКа, и как обычно, прыгнул.
— Они такие странные. Синие. Таких раньше не было...
ТаКаЛи и ЗиКа разгребли листья, которыми Чайка накрыла орехи, и стали прислушиваться.
— Ты слышишь, — шепотом спросила ЗиКа, — по-моему там кто-то плачет? Тебе не кажется?
— Так ли это? — как всегда задал вопрос барабанщик ТаКаЛи.
— Точно плачет, — настаивал ЗиКа, и для большего подтверждения своих слов опять несколько раз подпрыгнул. — Попробуй, пробарабань по орехам!
ТаКа-Ли нерешительно взял самый крупный и постучал по нему... И вдруг... Вместо тихих всхлипываний из ореха раздались вопли.
ТаКа-Ли и ЗиКа с ужасом отскочили.
— Ох! Беги скорей к царице! Скажи ей об орехах! — закричал ТаКа-Ли.
ЗиКа припустился к ложу МЕТРИЧЕСКОЙ ПУЛЬСАЦИИ...
— Матушка! Матушка! Беда! — закричал ЗиКа и опять от волнения икнул. — Плачут они! Рыдают! Беги скорей, освобождай!
МЕТРИЧЕСКАЯ ПУЛЬСАЦИЯ, которая еще спала, сначала не сразу поняла, в чем дело. Тело ее продолжало ломить, но уже не так, как после падения. Поэтому она не прореагировала на крики сразу и лишь через некоторое время нехотя поднялась. — Ну, что там еще?
ЗиКа, торопясь, объяснил, в чем дело.
— Ладно... Пойду, пойду. Покоя от вас нет. Посмотрю, что там такое...
Подойдя к орехам, царица в ужасе отшатнулась. Вопли и плач наполняли поляну. Сбежалось все население. Что-то будет?.. Все стояли, ожидая события.
Наконец МЕТРИЧЕСКАЯ ПУЛЬСАЦИЯ приказала БОМам разбить орехи.
Из первого, ковыляя вышла молодая красивая женщина и тут же, хватаясь за поясницу, стала плакать. Все тело, руки и ноги ее были покрыты синяками. Это была дама ДиБо-Ли (как позднее прозвали ее жители острова).
Из другого ореха, также потирая синяки и охая, буквально выползли два бородатых мужика с огромными шишками-синяками на лбу — братья «ДиЖу» и «ТаКаЖу». И, наконец, из последнего ореха с трудом выкатились два хромых старика в ботах — «Ди-Бо-оТаКа» и «ТаКаБо-оЛи».
Все родившиеся тут же схватили лопатки, которые лежали у них в скорлупах и, бросившись к дереву, стали копать землю.