— Не знаю, как его найти.
— А ты подумай.
ТаЗи сел на корточки и стал скрести пальцами по тазику (когда он думал, то эта была его привычка). Тазик тихо-тихо издавал мелодичные звуки, напоминающие далекий звон колоколов.
Так прошло некоторое время. Вдруг прямо под ногами ТаЛиКа трава зашевелилась, приподнялся дерн и открылось небольшое отверстие, из которого показался... сначала один, потом другой, третий котенок.
ТаЗи остановился и остолбенел.
— Кис, кис, кис! — тут же раздался шепот, и из подземного хода вышел красивый мальчик, держащий в руках одуванчик.
Котята весело подпрыгнули и бросились прямо в руки к Та-ЛиКе. Она сначала испугалась, а потом стала гладить мягкие живые комочки.
— Отдай моих котяток, девочка, — тихо сказал мальчишка и дунул на одуванчик.
Легкие парашютики полетели вверх, серебрясь на солнце, и один из них сел ТаЛиКе прямо на нос.
— Пчхи! Пчхи! Фу, какой ты! — недовольно буркнула она. «Отдай, отдай!». А сам некультурный, даже имени своего не назвал. Кто ты?
— А ты?
— Я ТаЛиКа, — сказала СИНКОПОЧКА и кокетливо дернула косичками.
— А я... КаТаКа-ЗАТАКТИК, — опять почему-то шепотом сказал малыш.
— А почему ты шепчешься?
— Потому, что нам, ЗАТАКТАМ, по-одному выходить нельзя.
— А как же ты? — СИНКОПКА тоже перешла на шепот.
— Я тоже не хотел. Но котята... Видишь, они сами выскочили. Услыхали какую-то музыку и выскочили.
— Кстати, знакомься, это мой братец ТаЗи. Это он играл на своем тазике.
— Я так и понял, — сказал КаТаКа. — Но вот почему он носит его на голове? Вместо шляпы, что ли?
ТаЗи снял тазик и стал рассказывать свою историю, показывая то на один рог, то на шишку.
— Фу! Какой у тебя дядька! Разве можно было палкой бить по голове?
— Вот такой уж! Другого нет. И отец у нас сердитый.
— Это плохо, что сердитый. Но и у нас есть злые затакты, особенно «3И». У него даже зубы стальные... А КаЛи? Тот почему-то всегда с копьем ходит и тоже всегда злится на вас, СИНКОП. «КаЛи! КаЛи! Этих СИНКОП!» — кричит он каждую минуту. Псих какой-то. И чего вас колоть, когда вы вроде бы добрые.
— ТаЗи, поиграй еще что-нибудь на своем тазике, да мы побежим. А то узнают, и нам не сдобровать. Мы ведь еще пришли сюда по запасному ходу. А его никто из затактов не знает. Паузы этот ход для себя прорыли. Это мои котята его сегодня обнаружили. Видите, какой этот ход маленький?
— А что, разве еще есть один? — спросила хитрая ТаЛиКа, пользуясь болтливостью КаТаКи.
— Конечно, под самым большим корнем дерева. Вот там, около него и стоят наши стражники.
— Слушай, а что вы, ЗАТАКТЫ, делаете в подземелье?
— А, ничего особенного. Целые дни играем в прятки, бегаем.
— Вы что, все такие маленькие?
— Нет. Это наш главный ЗАТАКТ Бо-оЛя большой. Он ходит медленно, потому что у него всегда болит попа, — и КаТаКа потихонечку захихикал.
— Хи! Хи! — подхватили и СИНКОПЫ. — Хи! Хи!
— Но он самый строгий, — продолжал КаТаКа, — следит за всеми остальными,.. — внезапно он умолк, не договорив.
Котята насторожили ушки и спрыгнули на землю.
— Видишь, они чего-то почувствовали. Надо быстрей уходить. Мы еще с вами встретимся. Я к вам как-нибудь выйду. А то под землей быть все время скучно.
И КаТаКа быстро скрылся, захлопнув за собой крышку-люк.
ТаЗи мгновенно вскочил и, прильнув ухом к люку, прислушался...
— Уходят, шаги слышны.
— Вот это повезло, — сказала ТаЛиКа. — Мы бы его сто лет искали, искали — и не нашли. А тут... твой тазик помог.
— И этот глупыш. Как кстати получилось знакомство. По-моему ты ему понравилась. Пойдем, расскажи обо всем Чайке она будет довольна.
— Да подожди, ты! Надо сначала найти второй ход в подземелье. Тот, главный. Чайка сказала, что туда запустит этого, бородатого, Васькой его кажется зовут.
Еще раз обойдя дерево, они действительно с трудом, но все же нашли тщательным образом замаскированный ход. Оказалось, что корень дерева в этом месте был неживой и легко поднимался.
ТаЗи попытался было его пошевелить, но ТаЛиКа тут же испуганно дернула его за руку:
— Ты что, с ума сошел! Схватят нас и утащут под землю! Ты же знаешь, там у них стражники. Лучше послушай, что там делается.
ТаЗи склонился к корню и долго молчал.
— Ну, что?
— Ходят. Разговаривают.
— О чем?
— Не слышно. Но этот, как его? КаЛи что-ли? Он действительно поет периодически.
— Ладно, пошли, а то видишь все возвращаются.
— Ну что, детки, — сказала МЕТРИЧЕСКАЯ ПУЛЬСАЦИЯ, обращаясь к ТаЗи и ТаЛиКе, — Гаврик все нам рассказал. Может ваша мамочка действительно поумнела и хочет с нами помириться? Это было бы неплохо.