— Врет, как всегда! — завизжали ДиЛи и ТаКа-ТаКа, догоняя его. — Жулик он! Это мы нашли! Мы! А он отнял! Отнял у нас!
— Ха-ха-ха! Так вы считаете, что он ужасный, раз отнял?
— Да! Да! — затараторили РИТМИЧЕСКИЕ ФИГУРЫ.
— Злой?
— Конечно!
— Так это же хорошо! Вот за это ему две конфеты. Пусть сосет. Это леденцы. Вку-у-усные!.. Хотя... — ДИССОНАНС остановился. — Пожалуй, сделаем так. Я дам тебе еще три леденца, а остальные...
Он залез в карман, достал горсть монпансье и бросил на землю.
— Ищите!
РИТМИЧЕСКИЕ ФИГУРЫ стояли, не шевелясь. Чувство собственного достоинства не позволяло им сдвинуться с места. Только Жу-уТаКа, нагнувшись, стал рыться в песке.
— Ну-у-у! — закричал ДИССОНАНС. — Быстро!
Но РИТМИЧЕСКИЕ ФИГУРЫ все еще стояли, не шевелясь.
— СЕПТУША! Попробуй-ка поиграть с ними. А то они не понимают. Ха!
СЕПТИМ засмеялся тремя головами и тихонько пыхнул огнем.
РИТМИЧЕСКИЕ ФИГУРЫ стремглав бросились за леденцами.
— Ну вот! Вся их гордость прошла. Тьфу! Мразь! Ни одного сильного не оказалось. Пошли отсюда.
Он сел на ДоСия, тот, неспеша, пошел к морю.
— Ну-ка, ТЕМПИКИ, плывите вон в ту сторону, — и он указал направление. — Через час вы будете на месте. Теперь будете жить там и служить мне и Мадам. Поняли?
ТЕМПЫ молчали.
— Ну, вперед, быстро!
ТЕМПЫ, перегоняя друг друга, поплыли в сторону, указанную Злым Волшебником.
— Давай, СЕПТУША! Взлетай, у нас еще работка есть!
— Понял, хозяин. Это мы мигом, — и он разбежался и, тяжело взмахнув крыльями, взлетел...
Остров расстреляли и залили лавой за считанные минуты. ДИССОНАНС, кинув последний раз молнию, увидел, что на нем не осталось ничего живого. Только холодные волны лизали его поверхность.
— Ну, все в порядке. Ветры и вода теперь доделают свое дело сами...
ЛЕСНАЯ ИСТОРИЯ
Далеко-далеко в лесной стране с незапамятных времен жили волшебные звери. Одни из них были маленькие, другие большие. Одни добрые, другие злые. Одни жили в лесах, другие в глубоких и чистых озёрах.
Звери жили вечно. Ведь, когда наступал их час, они не умирали, а ОБРАЩАЛИСЬ друг в друга. Добрые ОБРАЩАЛИСЬ в добрых, злые — в злых. БОЛЬШИЕ становились МАЛЕНЬКИМИ, а МАЛЕНЬКИЕ — БОЛЬШИМИ. УВЕЛИЧЕННЫЕ УМЕНЬШАЛИСЬ, а УМЕНЬШЕННЫЕ УВЕЛИЧИВАЛИСЬ. И никто из них не догадывался об этом.
Только самые маленькие СЕКУНДЫ, похожие на колючих и почему-то хрюкающих ёжиков, говорили, что знают какой-то секрет. Но им никто не верил, ведь СЕКУНДАМ было всего ДВА года. Они вечно ходили ПО ДВОЕ, почти не ели, а ночью постоянно мёрзли. Поэтому спать им приходилось ТЕСНО ПРИЖАВШИСЬ ДРУГ К ДРУГУ. А днём были они непоседами, всё куда-то бегали, бегали (вот поэтому их и прозвали СЕКУНДАМИ).
СЕКУНДЫ, а особенно самые МАЛЕНЬКИЕ из них МИ-ФА и СИ-ДО, отличавшиеся от других своей БЕЛОЙ ОКРАСКОЙ, очень обижались, что им не верили. От этого они часто злились и кололи всех своими иглами.
БОЛЬШЕ всех доставалось ТРЕХлетним малышам ТЕРЦИЯМ — добродушным пушистым зверькам, похожим на зайчиков. У ТЕРЦИЙ на лапках было всего по ТРИ пальца и поэтому СЕКУНДЫ дразнили их «ТРЕХпалыми». Кроме того, ТЕРЦИИ были ужасно болтливыми и беспрерывно что-то трещали, переговариваясь друг с другом. За это СЕКУНДЫ их тоже недолюбливали.
Зато с маленькими ТЕРЦИЯМИ дружили добрые олени — СЕКСТЫ. Они часто приглашали ТЕРЦИЙ к себе домой, угощали их морковью и брусникой. Каждая ТЕРЦИЯ съедала всего лишь по одной морковке, но почему-то все набрасывались на ягоды.
БОЛЬШИЕ И ДОБРЫЕ СЕКСТЫ сидели за столом ВАЖНО и ГОРДО и почти всегда молчали, слушая трескотню ТЕРЦИЙ. Сами они ели только специально испечённые БЕЛЫЕ БАТОНЫ. Причём, каждая съедала только ПО ЧЕТЫРЕ штуки.
СЕКСТЫ следили за своей фигурой, вот поэтому ни одна из них не съедала больше положенной нормы.
Наконец, рассказав все новости и наевшись ягод, ТЕРЦИИ начинали собираться домой. Обычно СЕКСТЫ провожали их до южной опушки леса. ТЕРЦИЯМ, особенно мальчикам ДО-МИ, ФА-ЛЯ и СОЛЬ-СИ (они были чуть побольше ростом своих сестрёнок) было приятно идти по лесу рядом с большими и добрыми оленями, которых все уважали.
А те шли по лесу, тяжело неся свои красивые головы, украшенные шестью рогами, и приветливо улыбались добродушным малышам.
Всё было прекрасно в этой дружбе, и ТЕРЦИИ были счастливы.
Вот только одного не могли они понять, почему их гордых друзей звали таким некрасивым именем. А спросить — не решались. Но всё же однажды самый храбрый, БОЛЬШОЙ ТЕРЦ ФА-ЛЯ решился.