Так прошло много времени. ФА-ЛЯ настолько устал, поджидая КВАРТЕТ черепах, что не заметил, как уснул. Он улёгся возле высокой сосны, росшей на берегу озера, уткнулся мордочкой в лапки и тихонько засопел. А Сосна — очень старая сосна, такая старая, что её огромный коричневый ствол избороздили глубокие морщины, а когда-то пышную крону прорезали огромные проплешины, — видя маленького и беззащитного зверька, прилегшего у её подножия, стала потихоньку раскачиваться, поскрипывать и петь малышу колыбельную песню. ФА-ЛЯ за всю свою короткую жизнь ещё никогда не слышал подобной музыки.
Сквозь скрип басов откуда-то из глубины возникла нежная мелодия. Она как бы наплывала издалека, обволакивала, зачаровывала и, наконец, поглощала всё сознание. И что странно — мелодия была цветная: сначала тёмно-синяя, переливающаяся фиолетовыми огнями; потом она стала голубой; затем, как бы внезапно вспыхнув, малиновой; и вдруг брызнула ярким жёлтым светом. Именно в этот миг БОЛЬШОЙ ТЕРЦ ФА-ЛЯ явственно увидел перед собой черепаху. Та неподвижно лежала под огромным стволом затопленного дерева и печально смотрела вверх.
«Бедная, — подумал ФА-ЛЯ, — ей почему-то грустно.»
А черепахе было грустно уже много лет. Ведь она всю жизнь прожила одна. Остальные черепахи объединялись в семьи по ЧЕТВЕРО, создавая КВАРТЕТЫ, а эта... Этой хотелось летать. Удивительно! Невозможно! Но ей хотелось. Почему? Она и сама не знала. Ведь бывает так, что всю жизнь хочется чего-то, чего и быть-то не может. Так и с ней.
Черепаха целыми днями смотрела сквозь воду в небо, представляя, как там хорошо и свободно. А однажды, когда она увидела пролетающего СЕПТИМА, то решила, что полетит непременно.
Но как это сделать?
Черепаха ЛЯ-РЕ ползала по дну, обдирая свой жёсткий панцирь, заглядывая под каждый камень в надежде что-то отыскать. Что отыскать, она и сама не знала, но была уверена, что найти надо...
А Сосна всё скрипела, и в её песне ТЕРЦ ФА-ЛЯ услышал слова о розовых камнях.
«Ничего не пойму, — подумал ТЕРЦ, — при чём тут камни? Эта черепаха? Ведь я хотел узнать про СЕПТИМОВ».
Но Сосна всё пела о волшебных камнях, о чудесном полёте и какой-то КВАРТЕ.
«И имя-то какое-то странное — «КВАРТА», — подумал ТЕРЦ ФА-ЛЯ. — То ли каркает, то ли квакает? Не поймёшь».
«Поймёшь, поймёш-шь, — шелестела Сосна. — Найдёшь, найдёшь... И бро-о-сишь...»
И тут ФА-ЛЯ проснулся. «Где я? — подумал он. — И что это был за сон?»
Посмотрел вверх. Старая Сосна стояла мощная, как богатырь. Она чуть качалась, осыпая ТЕРЦА иглами. ФА-ЛЯ не спеша поднялся. Он вспомнил, что пришёл спросить черепах о СЕПТИМЕ. Но их опять не было видно. И вот расстроенный ФА-ЛЯ побрёл вдоль берега к дому. Он шёл не спеша, всё время поддевая лапкой камни и бросая их в воду. Фа-ЛЯ нравилось смотреть за разбегающимися кругами. Сначала круг был маленький и всего один. Он, будто пузырь, появлялся на поверхности. Затем разрастался, в то же время приобретая форму обруча. Обруч, попадая под свечение КВИНТ, принимал то одну, то другую окраску. Вот он зелёный, вот, раздвоившись, стал сиреневым, а вот уже разбегаются пять, десять зелёных и оранжевых кругов.
Нагнувшись и даже не глянув, ТЕРЦ ФА-ЛЯ нащупал два каких-то одинаковых гладких камня, размахнулся и бросил их подальше в воду. И тут, следя за их полётом, он увидел, как камни внезапно, будто брызнув, ударились ему в глаза ослепительно розовым светом. Вдруг налетел ветер и под его напором закачалась та огромная Сосна, которая совсем недавно пела ТЕРЦИЮ волшебную песню.
«Наш-шёл, наш-шёл», — шептали её ветки.
«Что я только что кинул? — подумал ТЕРЦ ФА-ЛЯ. — Неужели это были те розовые камешки?»
Он стоял на берегу в оцепенении, ожидая чего-то необычного. Но ничего не случилось.
«Не понятно всё это», — подумал ТЕРЦ и, повернувшись к озеру спиной, пошёл в лес.
А камни упали в глубокую яму прямо рядом с жилищем УВЕЛИЧЕННОЙ КВИНТЫ Ми-Сидиз. Она проснулась от неожиданности, лениво повернулась, привинтила свою рогатую голову и, увидав какие-то две блестящие розовые точки, подумала: «Дома тоже нет покоя,» — и, повернувшись на другой бок, опять заснула.
Ми-Сидиз спала уже два года и ни о чём в своей жизни больше не мечтала.
Прошла неделя, вторая. Черепаха ЛЯ-РЕ чувствовала какое-то волнение. Она ощущала его всем своим существом.
«Я должна, должна найти. Но что?» — думала она и с раннего утра уходила всё дальше и дальше от дома.
Наконец она увидела глубокую яму и спящую там рогатую, как Секста, УВЕЛИЧЕННУЮ КВИНТУ Ми-Сидиз.